Завязка на любовь - Лера Деревянкина Страница 38

— Бондарева, ты совсем оборзела. – Снимаю обжаренный хлеб с шампура и протягиваю ей: – Держи и не ной.

— Я не ною, а говорю по существу. Чтобы ты потом на настоящем свидании не облажался.

— Как-нибудь сам разберусь со своими свиданиями, ладно?

Вслед за Васей кусаю хлеб. Вкус горячего мякиша, только что снятого с костра, ни с чем не сравним. Судя по тому, как Вася быстро справляется с первым куском и переходит ко второму, не я один так думаю.

— И что бы ты делал, будь это настоящее свидание? – спрашивает Вася.

— Такие вещи маленьким девочкам знать ни к чему.

— То, что я младше тебя, порицалось в школе. А мы уже институты окончили.

— Вась, да по тебе с первого взгляда видно, что ты девственница.

— А по тебе, что ты кретин, – злобно парирует девушка, снова вгрызаясь в хлеб.

— Не злись, – говорю я примирительно и всё же решаю ответить: – Будь это настоящее свидание, я бы сделал так.

Пододвигаюсь к Бондаревой и притягиваю её за талию к себе.

— И так. – Щёлкаю пальцами, и из-за стога до нас доносятся звуки губной гармошки, а затем оттуда выходит и сам гармонист.

— Нет, ты точно ненормальный, – смеётся Вася, но всё же доверительно опирается на меня, положив на моё плечо свою голову.

Вообще, я думал про скрипку, но здесь, в Берёзках, играют или на гармошке, или на баяне. Так сказать, из двух зол выбрал меньшее. И я не про размер.

Солнце медленно заходит за горизонт, окрашивая поле в приглушённо-оранжевые цвета. Гармошка на удивление звучит ничуть не раздражающе, а даже приятно. И Вася больше не ёрничает, притихла, лёжа на моем плече. Чувства странные. Не то чтобы неправильные, нет. Всё, наоборот, как-то слишком правильно. Будто бы всё с самого начала должно было быть именно так. Это и пугает. Это же Бондарева. Это от неё я бегал все старшие классы. Это она меня раздражала до невозможности. Я дразнил её, игнорировал, смеялся над ней с друзьями, а сейчас по собственной воле прижимаю к себе. И мне это нравится. Нравится чувствовать тепло её тела, касаться, вдыхать лёгкий аромат её духов. Какая-то лимонная газировка. Сладкая, но не приторная.

Вася достаёт из сумки скетчбук и карандаши. Пока она перелистывает страницы, с интересом разглядываю зарисовки.

— Круть, – говорю я тихо, чтобы не мешать.

— Спасибо, – так же тихо отвечает Вася. – Вот думаю, что предложить ученикам в первую неделю.

— А для моей книги не хотела бы нарисовать иллюстрации? – Вопрос буквально срывается с уст.

— Шутишь? – Вася смотрит удивлённо и недоверчиво.

— А почему нет?

— Нет, ты правда серьёзно?

— У тебя красивые рисунки, можно попробовать.

— Я согласна! – быстро отвечает Василиса. – Но только учти, теперь, если ты сольёшься, я тебя убью!

— Силёнок-то хватит?

— У меня есть Илья.

— Ах да, забыл про нашего цепного пса.

«У меня есть Илья», – передразниваю про себя Василису. Ну, вот нельзя было хотя бы сейчас не вспоминать этого придурка?

Гармонист уходит, теперь уже насовсем. Оказывается, прямо за стогом у него всё это время стоял квадроцикл. Солнце тоже окончательно скрывается за горизонтом, и всего спустя четверть часа на небе начинают появляться первые звёзды.

— В Москве такого не увидишь, – говорит Вася, смотря на небо.

— Да, – отвечаю я, но смотря уже не на небо, а на неё.

Удивительная всё же Бондарева. Может, она всегда была удивительной, а я, дурак, не замечал.