Невесты в погонах - Наталья Нестерова Страница 38

Вслед за вином появились коробка шоколадных конфет, сетка крупных ароматных мандаринов, батон белого хлеба и баночка черной икры.

— Девчонки, тащите тарелки! Хде у нас бокалы?

Когда пиршество было в самом разгаре, Светлана, захмелевшая от вина, спросила разрумянившуюся и тоже немного пьяненькую Томку:

— Слушай, Том, а не рано?

От удивления та даже перестала чистить мандарин.

— А чего ждать-то? Василий мужик надёжный, положительный. Я буду дурой, если упущу такого.

— Но ты его любишь? – поинтересовалась Елена, подливая себе вина.

— Еще бы! – Тамара обвела рукой накрытый стол. – Он мне и вино дорогущее, и фрукты, и всё, что душеньке угодно.

— Томка, это же не любовь. Тебе просто нравится, что он тебя балует.

— И почему бы меня не баловать?

— Он тебя балует, тебе с ним хорошо, но это не любовь!

— Ой, Ленусик, не ерунди! – засмеялась Тамара. – Когда людям хорошо вместе, это и есть любовь. А по-твоему, любовь – это всякие там страдания? Пусть герои романов страдают, а я хочу жить хорошо.

Подумав, Светлана рассказала, что узнала от Равиля, но преподнесла это как слухи, не раскрывая источник информации.

— И что с того? – пожала плечами Тамара. – Девчонкам это тоже выгодно. Их мужья будут стараться сохранить семью, потому что развод – это крест на карьере. Советский офицер должен быть членом партии и примерным семьянином.

И в самом деле, подумала Светлана, намазывая ломтик мягкого белого хлеба свежайшей черной икрой, разве можно обвинить женщину в том, что она хочет жить хорошо? Воспитывать детей в крепкой, дружной семье. Без страха смотреть в завтрашний день. Всё это так, но…

Почему же так скверно на душе?

7

Незадолго до Нового года Игорь сделал Светлане предложение. Разумеется, с большой помпой. Явился вечером в общежитие с огромным букетом алых роз, вручил букет Светлане и произнёс речь.

— Зачем ты столько роз… – оторопела Светлана. – У нас всего одна ваза… Маленькая…

Пока она хлопала ресницами, Елена по-быстрому метнулась к соседям и одолжила вазу. Но дело было не только в вазе.

— Тебе не нравятся розы? – обиделся Игорь.

Светлана удивлённо посмотрела на него.

— Что ты! Наоборот, нравятся. Мне просто жаль, что их срезали в таком количестве. И всё ради того, чтобы они пару дней украшали комнату. Знаешь, я расстраиваюсь, наблюдая, как цветы вянут. – Светлана робко улыбнулась. – Не дари мне больше срезанные цветы, хорошо? Я не хочу притворяться, что мне это приятно.

— Ты хочешь сказать, что не выйдешь за меня замуж, потому что я подарил тебе срезанные цветы? – уточнил Игорь, отвечая ей пристальным взглядом.

— Я сказала ровно то, что хотела сказать. Не дари мне больше срезанные цветы. Пожалуйста. Мне их жаль… А замужество – это отдельная тема.

— Так ты согласна? Я не понял.

— Мне надо подумать.

Игорь вышел, не сказав больше ни слова.

— Ну, ты даёшь! – прыснула со смеху Елена, едва за ним закрылась дверь. – Он теперь спать не будет от злости.

Вопреки ожиданиям, уже на следующий день Игорь вёл себя так, будто ничего не произошло. А в канун католического Рождества пригласил ее прогуляться по городу.

Такой красоты Светлана не видела нигде и никогда. На улицах стояли наряженные ёлочки, витрины магазинов, даже самых маленьких, сверкали и переливались огоньками праздничных гирлянд и свечей, по чистым сухим тротуарам были рассыпаны разноцветные конфетти, на дверях домов висели нарядные рождественские венки, на каждом шагу с лотков продавали леденцы на палочке, фигурный шоколад, засахаренные фрукты, пряники. И всё это выглядело таким уютным, таким домашним, что у Светланы слёзы наворачивались на глаза. Лица прохожих сияли от радости, со всех сторон доносились поздравления, музыка, смех.