Развод. Пусть горят мосты - Стася Бестужева Страница 39

Максим приезжает с пиццей и бутылкой хорошего вина. Мы устраиваемся в гостиной, включаем какую-то комедию,но особо не следим за сюжетом. Говорим — о работе, о Полине, о книгах, которые недавно прочитали. Обо всем, кроме Павла. И на несколько часов я забываю о предстоящем разводе, о борьбе за детей, о том, что мой муж сейчас, вероятно, настраивает их против меня.

Но реальность возвращается с звонком телефона. Даниил, возбужденный, счастливый:

— Мама! Мы в аквапарке! Тут так классно! Папа разрешил мне прыгнуть с самой высокой горки!

— Здорово, солнышко, — улыбаюсь я, представляя его сияющее лицо. — Веселитесь!

— Да! И тетя Вероника научила меня нырять! Она говорит, что у меня талант!

Время останавливается. Тетя Вероника? Она там, с моими детьми?

— Даниил, — стараюсь, чтобы голос звучал непринужденно, — тетя Вероника — это папина коллега с работы?

— Ага, — беззаботно отвечает он. — Она классная! И красивая! Она купила мне и Нике мороженое и сказала, что мы можем называть ее просто Вероника, без всякой «тети».

Внутри все холодеет. Любовница Павла проводит время с моими детьми. Знакомится с ними, завоевывает их доверие, покупает подарки. А я даже не подозревала об этом.

— Дай, пожалуйста, телефон папе, — прошу я, чувствуя, как дрожит голос.

— Он в бассейне с Никой, — отвечает Даниил. — А я с Вероникой в кафе. Она сказала, чтобы я позвонил тебе и не беспокоился.

Она сказала. Она разрешила моему сыну позвонить мне. Она играет роль заботливой женщины в жизни моих детей.

— Хорошо, солнышко, — каким-то образом сохраняю спокойствие. — Веселитесь. Увидимся вечером.

Сбрасываю и смотрю на Максима. Он уже все понял по моему лицу.

— Она с ними, — говорю я, и голос срывается. — Вероника. В аквапарке. Как будто они... семья.

Максим садится рядом, обнимает меня за плечи, и в этом простом жесте столько поддержки, что я не выдерживаю — утыкаюсь ему в плечо и плачу. От беспомощности, от ярости, от страха потерять детей.

— Он готовит их, — говорю сквозь слезы. — Готовит к тому, что она заменит меня. Создает новую семью у них на глазах, а я даже не знала...

— Лена, послушай, — Максим осторожно приподнимает мое лицо за подбородок, смотрит в глаза. — Он может привести сто Вероник, но ты — их мать. Этого никто не изменит. Никто не заменит.

В его словах — правда, которую я знаю умом, но сердце все равно разрывается от мысли, что в эту самуюминуту мои дети плещутся в бассейне с женщиной, разрушившей нашу семью. И Павел преподносит это как нормальное, веселое времяпрепровождение.

— Что мне делать? — спрашиваю я, вытирая слезы. — Запретить ему брать детей? Устроить скандал? Поговорить с Никой и Даниилом?

— Сначала успокойся, — советует Максим. — Сегодня ничего не решай и не делай. Завтра поговори с адвокатом. Узнай свои права. А с детьми... да, нужно поговорить. Но осторожно. Не настраивать против отца, просто... объяснить ситуацию, насколько это возможно в их возрасте.

Он прав, конечно. Нельзя действовать на эмоциях. Нельзя втягивать детей в войну взрослых. Но как защитить их от манипуляций Павла? Как объяснить восьмилетнему мальчику, что милая «тетя Вероника», покупающая ему мороженое, — причина, по которой его родители больше не будут жить вместе?

Максим остается до позднего вечера. Мы говорим, пьем вино, смотрим фильм. Его присутствие действует успокаивающе — впервые за много дней я чувствую себя не одинокой в этой битве.