Поцелуй с тенью - Навесса Аллен Страница 39

Я услышал еще какой-то шорох, а потом:

«Вот говнюк».

«Зачем ты прислал мне все эти штуки? – не понимала она. – Чтобы в следующий раз, когда будешь вламываться ко мне, усложнить себе задачу?»

«Ты какой-то больной ублюдок, которому нравятся препятствия?»

«Кстати, ты избавил меня от необходимости покупать все самой. Как раз собиралась это сегодня сделать. Но если ждешь благодарности, то фиговый у тебя расчет, приятель».

Прошла целая минута твердой тишины.

«Ответь мне, черт возьми!» – разнесся ее голос по моей машине.

«Я знаю, что ты читаешь эти сообщения, ты, ублюдок! Я вижу отметки».

Не успев вовремя остановиться, я послал ей эмодзи с поцелуйчиком. Однажды я научусь не быть таким говнюком, но это случится не сегодня.

Гулкий рык из моих колонок прозвучал просто очаровательно.

«Ну, все, – сказала она. – Я передумала. Я натравлю на него копов».

«Не надо», – напечатал я ей в ответ. Те же два простых слова, что и в прошлый раз.

Это нельзя было отнести ни к чему из того, что она написала, и если мы вдруг закончим в суде, то там будет ее слово против моего. Ей придется доказывать, что это мой ответ на произнесенные ею слова. Но я правда надеялся, что до этого не дойдет. Мне с ней было слишком весело.

«Какого черта? Ты что, каким-то образом меня подслушиваешь? Как мне отключить этот чертов микрофон на ноутбуке?»

«Ну, я точно тебе не подскажу», – ответил я.

«Надеюсь, ты доволен собой, сукин ты сын», – огрызнулась она.

«Невероятно», – подтвердил я, а чтобы добить ее, поставил улыбающийся эмодзи.

«Я тебя найду и заставлю пожалеть об этом».

«Ты извращенка!»

Из моих колонок донесся сдавленный смех, а на моем лице расплылась зловещая ухмылка. Я ее подловил. Она тоже в каком-то смысле этим наслаждалась. Теперь мне оставалось лишь продолжать дергать ее за ниточки, пока я не найду ту, которая заставит ее раскрыться и перестать бороться с собственной природой. И тогда она присоединится ко мне в моем спуске в темноту.

«Не обманывайся насчет звука, который только что вылетел у меня изо рта, – сказала она. – Это был просто истерический смех. Вызванный стрессом и убийственной яростью».

«Сексуально», – отозвался я.

Она закашлялась от очередного приступа смеха.

«Все. Я выключаю компьютер».

Я послал ей плачущий эмодзи.

«Ты не смешной», – заявила она.

«Тогда почему ты постоянно смеешься?»

«Я не смеюсь. Не по-настоящему».

Я открыл свое приложение для фото. Выбрал видео, проверил, что фон там достаточно размыт, чтобы ее комнату было не узнать, и послал ей вчерашний ночной фрагмент, просто чтобы она не прекращала разговор.

Она затихла, наблюдая, как я с голым торсом пытаюсь заснять себя в зеркале, но Фред запрыгивает на кровать, во все горло мяукает и трется головой о мои руки, если я не успеваю его погладить.

Это был огромный риск. Может быть, комната и размыта, но я рядом с черно-белым котом – такую улику будет сложно опровергнуть. Но в этот момент я руководствовался лишь инстинктами. Эли пока никак не отозвалась, и нутро мне подсказывало, что может никогда больше этого не сделать.

«Нет, – произнесла Эли вслух. – Это абсолютно невозможно. Что ты сделал? Обмазался кошачьей мятой? Он ненавидит мужчин».

Хм, с чего вдруг эта деталь вдруг сделала меня особенным?

«У него просто избирательный вкус», – ответил я.