Зимняя пекарня «Варежка с корицей» - Анна Кейв Страница 39

Леша с удивлением косится на меня.

— Извини, но меня не до такой степени заботит твоя личная жизнь. Мне пришлось пообещать Дусе написать за нее сочинение по английскому, а Гусе сделать видео с криминальной сводкой для проекта. А это, между прочим, целое расследование.

— Ты прямо герой, – похвала неосознанно срывается с моих губ. – Такие жертвы ради общего похода в кино!

— Ради тебя, если быть точным, – тихо роняет он и прячет взгляд, будто и не говорил ничего. По позвоночнику ползут мурашки от этих слов.

Какое-то время сидим в тишине. Только слышно, как щелкает термостат, а на кухне урчит холодильник.

— Я хотя бы успею забежать домой переодеться? – уточняю, с придиркой осматривая себя на фронтальную камеру. – А то я выгляжу, будто десять часов пахала на мельнице.

Леша пожимает плечами – видок у него не лучше.

— Зато аутентично.

— Это значит, что не успею? – Закатываю глаза.

Утенок виновато сводит брови к переносице.

— Я все время забываю, что вам – девчонкам – это так важно. Хочешь, я объясню Рине ситуацию и попрошу отпустить тебя пораньше? Успеешь сбегать домой.

Это совсем неправильно. Работа есть работа. Но ведь я в самом деле не могу предстать перед Святом в таком жалком виде! Я сама от себя чувствую запах пота.

— Не надо, – говорю, хотя и неуверенно. – Не хочу, чтобы Рина решила, что я несерьезно отношусь к работе.

Не хватало еще, чтобы я и эту подработку потеряла. Тогда точно не успею заработать на билеты.

Леша прищуривается.

— Ты же пришла в какой-то кофте. – Он кивает на шкафчик позади меня.

— Ага, только это не выходная кофта!

— Это как? – озадаченно хмурится Утенок.

— Я ее надела, потому что она теплая, как пришла – сразу сняла. Ни о чем не говорит?

— О том, что ты работаешь на кухне, а на ней очень жарко для кофты.

— А вот и нет! – пылко возражаю, словно мы на дебатах. – Она старая и вся в катышках, ее нельзя надевать «в свет». Только и годится, что под дубленкой прятать.

Леша стонет:

— Какие вы, девчонки, сложные! Ладно, я все организую. А ты добудь семь билетов и прикрой меня на кухне.

Даже не спрашиваю, что у него на уме. Сегодня я слишком устала, чтобы спорить с Лешей дальше. Одним глотком допиваю чай – он успел остыть, пока мы препирались.

Возвращаюсь на кухню как раз в тот момент, когда срабатывает таймер на конвектомате. Погружение в работу помогает мне отвлечься: выкладываю булочки на витрину, завариваю зеленый чай для пожилой пары, покрываю кексы разноцветным кремом и украшаю посыпкой.

Рина хлопает меня по плечу.

— Два сэндвича с курицей, один без лука.

— Принято!

Она смотрит на меня с сочувствием.

— Сильно устала?

— Так заметно? – досадливо морщу нос.

— Есть немного. Давай, еще немного продержись, и до понедельника никакой выпечки. Только если к чаю.

Мы обмениваемся улыбками, и я принимаюсь за сэндвичи. Тосты – единственное хлебобулочное изделие, которое мы тут не печем сами. Зато тостер у нас – настоящий монстр: сразу на четыре штуки, чтобы не возиться по два кусочка. Правда, «выплевывает» он хлеб с такой прытью, что приходится ловить. Не поймал – все, сразу в мусорку.

Готовые подрумяненные тосты раскладываю перед собой. Сначала – хрустящий лист салата, чтобы хлеб не размок, и только потом немного соуса. Затем кольца красного лука, копченая курица, сочный помидор, еще капелька соуса и ломтик сыра. Накрываю все вторым тостом, разрезаю сэндвичи пополам и перекладываю на тарелки. На салфетке – маленькая пометка: где без лука.