Еще одна глупая история любви - Кэтлин Дойл Страница 39

Меня поражает, что Сет не любит Новый год. Я думала, что он с нетерпением ждет возможности попрактиковаться в самоосознании, а потом отказаться от сахара и записаться на участие в марафонских забегах.

— Меня удивляет, что ты не любишь этот праздник, – признаюсь я. – Но да, ты прав. Фетишизация достижений. Вставьте мне кляп в рот и все такое.

— Я люблю ставить цели в других контекстах. Но меня раздражает необходимость это делать только потому, что это начало января.

Мысль о том, что он не только излучает радость и солнечный свет, – это что-то новенькое. Но поэтому она и восхитительна.

— Готова поспорить: ты очень милый, когда раздражен, – заявляю я.

Я флиртую?

Мне следует с ним флиртовать? Это разумно?

Я не уверена в том, что делаю. Не уверена, что это такое вообще.

— Боюсь, что не особенно милый, – говорит он. – Моя рубашка запачкана соевым соусом.

— Вероятно, где-то живет женщина, которая любит подобные вещи.

— Было бы отлично. Ты можешь дать мне ее номер телефона? – спрашивает он.

Ага. Мы совершенно точно флиртуем. Мне нужно перестроиться.

— Готова поспорить: ты в любом случае даешь новогодние обещания. Признавайся!

Он вздыхает.

— Конечно, даю. Приходится. Иначе на работе было бы не о чем говорить.

— А я не даю. Я работаю дома, и сейчас он усыпан обертками от конфет «Hershey Kiss».

— Мне казалось, что ты не любишь шоколад.

Он помнит.

— Не люблю, но Элисса прислала мне целый пакет «Новогодних поцелуев», потому что жалеет меня из-за моей жизни старой девы. А с похмелья мне всегда хочется есть. В любом случае что ты пообещал себе сделать в новом году?

— Ты будешь смеяться.

Вероятно, буду.

— Обещаю не смеяться.

— Я тебе не верю. Но меня всегда привлекало твое презрение, и это чувство глубоко укоренилось.

Я, в свою очередь, чувствую огромное удовлетворение, когда слышу, как он признает, что я не единственная, кто испытывает влечение.

— Попробуй проверить.

— Проводить меньше времени на работе. Найти постоянную женщину. Жениться. Обзавестись ребенком к тридцати шести годам.

Я присвистываю.

— Черт побери. Сколько всего.

— Я знаю. И мысли обо всем этом лишают трудоспособности, – заявляет он.

— Может, если бы ты сам так на себя не давил, то было бы проще? Не пробовал просто жить?

— Но я не хочу просто жить, Молли Маркс. Я хочу высасывать костный мозг из костей жизни и добиться реализации всех моих обыденных гетеронормативных идей.

Эта фраза кажется странно интимной от того, что он все это рассказывает мне.

— Хочешь, чтобы я показала тебе, как работает Тиндер? – спрашиваю я, пытаясь перейти на более простую тему.

— О, не сомневайся: я прекрасно знаю, как работает Тиндер. У меня такое ощущение, что я встречался уже со всеми женщинами, проживающими в Чикаго. Но они снова и снова разрывают со мной отношения.

— Мне сложно в это поверить, – говорю я, чтобы его немного подбодрить, потому что его голос звучит грустно.

— Это правда. Дейв утверждает, что я – серийный однолюб, который вступает в обреченные отношения, потому что я романтизирую любовь и считаю ее решением всех проблем.

— М-м, – произношу я. Мне не хочется обижать Сета, но это похоже на правду. – А это так?

— Не знаю. Я испытываю огромное возбуждение каждый раз, когда встречаю милую девушку. Мне всегда кажется, что это и есть настоящее чувство. Ощущения всегда именно такие.