Развод. Война без правил - Елена Валерьева Страница 39

— О чём вы думаете? — спросил Грант.

Я усмехнулась.

— Что я очень устала от мужчин, из-за которых приходится воевать.

Он долго смотрел на меня. Потом сказал:

— А если однажды попадётся тот, из-за которого не придётся?

Я встретилась с ним взглядом. И не смогла ответить. Потому что хотела верить. Слишком. Опасно. Непозволительно сильно.

Дома я пыталась вести себя как обычно. Разогрела детям ужин, проверила уроки Егора, послушала, как Лера язвительно пересказывает школьные драмы, укачала Милу, которая всё ещё была вялой после температуры. А внутри у меня крутился один и тот же вопрос: что теперь? Не с Ильёй, не со статьями, не с судами. С нами.

Максим написал в десять вечера. Коротко: «Завтра к девяти. И не читайте больше ничего». Я смотрела на это сообщение, сидя в полутьме кухни. Не «как вы», не «держитесь», не «всё решим». Просто — не читайте больше ничего. Команда. Забота. Контроль. Поддержка. И почему-то именно такой формат действовал на меня сильнее всего. Потому что Илья всегда использовал контроль, чтобы уменьшить меня. А Максим — чтобы удержать мир от развала, когда я сама уже не справлялась.

Я ответила: «Хорошо». Через минуту пришло ещё одно: «И Алина». Я замерла. «Да?» Пауза. Длинная. Почти мучительная. Потом: «Я не отойду». И всё.

Я закрыла глаза. Вот за такие вещи и погибают нормальные женщины. Не за красивые жесты, не за кольца, не за ночные обещания. А за одну честную фразу, попавшую прямо в тот страх, который ты никому не озвучивала. Я не отойду. Господи. Ну зачем.

На следующий день в офисе уже всё знали. Конечно, не прямо, конечно, никто не подходил с вопросом «так вы спите с Грантом или это только управленческая синергия?» Но взгляды, паузы, чуть более напряжённая вежливость, слишком осторожные интонации. Все всё читали. И теперь смотрели на меня так, будто пытались понять: я действительно профессионал, случайно попавший в скандал, или очередная красивая история о том, как женщина слишком быстро нашла себе сильное плечо.

Когда я вошла в кабинет Орловой, она оторвалась от документов и кивнула на стул.

— Садитесь.

— Это допрос?

— Нет. Консультация по выживанию.

Я села.

— Слушаю.

— Первое: не оправдываться. Никогда. Ни перед кем. Как только начнёте объяснять, что вы «не поэтому», проиграете сразу. Второе: работать в два раза лучше. Третье: не срываться на идиотов, они только этого и ждут. Четвёртое: если дойдёт до открытого давления, сообщаете мне раньше, чем успеваете убить кого-нибудь степлером.

Я невольно усмехнулась.

— Спасибо.

— Не за что. — Она сняла очки, устало потерла переносицу. — И да, на вашем месте я бы сейчас больше всего боялась не сплетен.

Я напряглась.

— А чего?

— Того, что он решит вас защитить слишком жёстко.

Я замерла.

— Почему это плохо?

Орлова посмотрела на меня как на очень способную, но иногда поразительно наивную женщину.

— Потому что когда такие мужчины защищают слишком жёстко, они часто начинают принимать решения за всех участников процесса. Даже из лучших побуждений.

Твою мать. Конечно. Я встала. Почти сразу. Пошла к двери.

— Куда? — спросила она.

— К нему.

— О, — сухо сказала Орлова. — Ну тогда удачи вам обоим. Желательно — без разрушения холдинга.

В кабинет Максима я вошла без стука. Он говорил по телефону, поднял на меня взгляд, увидел лицо и сразу закончил: «Перезвоню позже». Отключился.