Поэма о Шанъян. Том 1–2 - Мэй Юйчжэ Страница 4

— Что это за аромат?

Я подняла руку и принюхалась к рукаву. Запах был не такой, как раньше.

— Цзюньчжу, взгляните на ноги, – улыбнулась Сюй-гугу.

Если присмотреться, на носках с вышитыми цветами можно было различить порошок благовоний, а на подошве пудру из лепестков роз – она рассеивалась в воздухе при ходьбе, оставляя на полу едва заметные следы.

— Какая замечательная идея!

Я была вне себя от радости. Приподняв подол юбки, я увидела на полу слабый розовый след – в пыли словно распустился цветок. И эти цветы проворно распускались за мной, пока я шла по коридору. Сюй-гугу и служанки поспешили за мной.

— Цзюньчжу, пожалуйста, помедленнее!

Я сделала вид, что не услышала их, и поспешила дальше.

После дождя, прошедшего минувшей ночью, в первых проблесках зари покачивались на слабом ветру ветви растущего у веранды османтуса, роняя мелкие ароматные лепестки.

Свернув в восточный коридор, я столкнулась лицом к лицу со своим старшим братом – он был в простой одежде с широкими рукавами, в руках сложенная мухогонка c рукоятью из рога носорога.

Он остановился и оглядел меня, вскинув длинные, вразлет брови.

— Это у кого такая красивая дочь? У нас в доме есть одна дикарка, но она не так красива.

Я задрала подбородок и постаралась его передразнить, также высоко вскинув брови.

— Как тут оказался столь легкомысленный молодой человек? Ну и хвастун!

— Ай-ай! – Он прищелкнул языком. – Ты так мило улыбаешься, когда злишься, и глаза у тебя красивые.

Притворно прищурившись, отчего в его иссиня-черных глазах затерялась насмешка, он, растягивая звуки, решил подшутить:

— Любимая дочь Ци-хоу [7], ныне жена нашего Вэй-хоу, брат твой в стенах Восточного дворца [8],[9]…

Я схватила его мухогонку и замахнулась – лишь бы он прекратил нести эти глупости! Брат увернулся, рассмеялся, а затем с прежней насмешкой в голосе продолжил:

— Вэй-хоу, Вэй-хоу, где же Вэй-хоу нашей маленькой А-У [10]?

Я прикусила губу, уши и щеки полыхнули от нахлынувшего жара.

— Нет никакого Вэй-хоу! – Я обошла цветущие деревья и бросила ему мухогонку. – Да и ты не из Восточного дворца! Прекрати глупости говорить!

— Может, и нет, но и я недалеко от правды ушел. Разве ты не мэй [11] из Восточного дворца? А если Цзыдань…

Стоило брату произнести это имя, как я тут же перебила его:

— Услышит тебя отец – точно по губам получишь! Забыл, какая участь ждала мэй?!

Брат застыл: он вспомнил, что красавице Чжуан Цзян, воспетой в стихах, не повезло с судьбой. Поспешно прикрыв рот рукой, он затараторил:

— Виноват, виноват!

Этот негодник очень уж хотел заслужить прощения. Он заулыбался, осторожно приблизился и сказал:

— Вчера твой старший брат составил гороскоп. Согласно полученной триграмме, в судьбе моей А-У взыграло созвездие птицы Хунлуань [12], а это значит, что моя А-У скоро встретит порядочного мужа.

Я потянулась к его ребрам – мой любимый старший брат до смерти боялся щекотки, – а он торопливо отшатнулся в сторону и во весь голос принялся возмущаться моим поведением. Служанки уже привыкли к нашему баловству – стояли в сторонке, прикрывая рты руками и тихонько смеясь.

Сюй-гугу, не зная, смеяться ей или плакать, поспешно заставила меня замолчать:

— Цзюньчжу, прекращайте себя так вести! Канцлер скоро вернется домой.