Хрустальная ложь - М. Эль Страница 4

Дверь мягко захлопнулась за ней, почти беззвучно, словно она навсегда исчезала из этой жизни. Через несколько часов частный самолёт Андрес, принадлежащий отцу Валерии, но без его ведома, уносил Валерию прочь — из Европы, из семьи, из предначертанной судьбы. В новое, неизвестное будущее, которое она теперь будет строить сама.

А в особняке, среди пустых бокалов и застывших взглядов, оставалась тишина. Киллиан, глядя в пустое окно, шептал, словно себе самому:

— Прости, малышка.

Глава 1

Не успела.

Время, что казалось покорным её воле, вдруг обернулось беспощадным палачом. Самолет, на котором Валерия Адель Андрес, кровь великого рода, дочь Эмилии и внучка легендарной Адель, пыталась вырваться из золотой клетки, лишь успел оторваться от взлётной полосы, когда пилот, побледневший до цвета слоновой кости, дрожащим, едва слышным голосом сообщил:

— Госпожа Андрес... нас заставляют вернуться. Это приказ с “верхов”.

Дыхание перехватило, воздух застрял в лёгких. «Верхов» — это означало лишь одно. Мать.

Через двадцать мучительных минут шасси снова коснулись лиссабонского асфальта. Едва трап опустился, Валерия увидела их. Не обычную охрану, нет. Это был конвой — десять теней в безупречных чёрных костюмах, каждый с тщательно вышитой серебряной лилией Андрес на лацкане, символом их древней власти и её проклятия. Они ждали, недвижные, как монументы.

И на их фоне Эмилия, её мать, выглядела не просто человеком. Она была живой бурей, воплощённой яростью, облечённой в шелка и драгоценности.

— Ты совсем страх потеряла, я смотрю?! — Голос Эмилии обрушился громом, который дрожал в каждой вибрирующей стене роскошной съёмной виллы.

Валерия стояла перед ней, как на допросе, руки крепко сцеплены за спиной, подбородок гордо, вызывающе поднят. В её глазах, цвета грозового неба, не было и тени покорности — лишь чистый, неприкрытый вызов.

— А ты решила, что я навсегда останусь под твоей рукой? Что буду танцевать под чужие приказы, только потому что ты моя мать?

— Ты называешь неповиновение — свободой? — голос Эмилии, внезапно ставший ледяным, пронзил воздух. — Ты — Андрес. И Андрес не бегут.

— А я — не бегу, — отчеканила Валерия. — Я ухожу. Это не одно и то же.

В ответ Эмилия сжала бокал, в котором мерцал рубин красного вина. Хрусталь с душераздирающим треском разлетелся о мраморную стену, и капли вина брызнули, словно свежая кровь на холодный камень, знаменуя необратимость.

В наступившей тишине скрипнула дверь, и в комнату вошёл Киллиан. В чёрной рубашке с закатанными рукавами, он нёс на своём лице отпечаток глубокой усталости, но в его глазах всё ещё жила та вечная мягкость, та нежность, которую Валерия не могла не любить и ненавидеть одновременно.

— Моя Луна, не сейчас. — Его голос был тихим шёпотом, попыткой укротить шторм, когда он подошёл к жене. — Давайте дышать.

Эмилия даже не удостоила его взглядом, её гнев был сосредоточен на дочери. — Нет, Лиан. Она должна понять.

Она резко повернулась к Валерии, её слова были острыми, как кинжал. — Ты выйдешь замуж. Завтра. Церемония пройдёт здесь, в Лиссабоне. Без прессы, без гостей. Всё решено. И это не обсуждается.

Валерия рассмеялась, коротко, безрадостно. — Ты издеваешься?

— Нет. Я воспитываю, — прошипела Эмилия.

— Ты — манипулируешь. Будто с катушек слетела в последний год. Может ты опять беременна, а?