Всё начиналось с измены - Мари Соль Страница 4

Неожиданно я понимаю глаза, и, чуть сдвинув очки, массирую переносицу.

— Устала? — шепчет Игорь.

— Ага, — говорю.

Он поднимается, встаёт позади меня и начинает массировать шею.

— Мммм, — наслаждаюсь руками мужа. Они у него такие мягкие, но одновременно сильные.

Игорь красивый! Я всегда считала, что недостойна его. В школе он тоже был полненьким, как и я. А потом похудел, возмужал. И когда я его встретила спустя несколько лет после школы, то обалдела даже. И он, кажется, тоже обалдел! Хотя я, как мне кажется, ничуть не изменилась. Разве что выросла.

Он брюнет, метр восемьдесят ростом. Харизматичный, улыбчивый, коммуникабельный.

А я блондинка, сорок восьмого размера, ростиком метр шестьдесят. Позитив — мой единственный козырь по жизни. Так как красивой себя никогда не считала! О стройности могла только мечтать.

«Пора бы заняться фигурой», — всё время думаю я, накануне каникул. Только скоро я забеременею, и тогда вообще плакала моя талия. Хотя, когда рожу Игорю сына, то ему будет всё равно на мои габариты. Он будет счастлив, я в этом уверена!

— Она беременна, Ир. От меня, — говорит, прерывая поток моих мечтаний.

Я открываю глаза, возвращаюсь на землю. Я бы сказала, что падаю на землю с таким глухим стуком. В голове проясняется:

— Кто? — недоумевающе отвожу его руки от собственной шеи.

Игорь становится к окну, спиной ко мне. Не хочет смотреть в глаза. А за окном уже стемнело. Наверное, полночь вот-вот. А у меня ещё тетрадей непроверенных стопка...

Но мысль не даёт мне вернуться к работе.

— Родной, ты о чём? — говорю.

Он мычит, или стонет. Я не пойму. Задирает руки, погружает пальцы в волосы. Волосы у него жёсткие, упрямые! Я, когда мы занимаемся сексом, так люблю погружать в них пальцы и ворошить, или зарываться в них носом тоже очень люблю...

— Я же сказал! Ты не слушала, Ир, — его голос упрекает меня в чём-то. Наверное, в том, что я, как обычно, с его слов, равнодушна к его проблемам. А я ведь в них ничего не смыслю! В этой юрисдикции, юриспруденции, или как там её? Я пытаюсь вникать. А когда начинаю задавать глупые вопросы, то Игорёк раздражается. А если не задавать вопросы, тогда я вообще ничего не пойму...

— Я слушаю, — говорю тихо, а руки вцепляются в стул с какой-то неистовой силой.

Игорь опирается ладонями в подоконник. Нависает над ним, как будто хочет понюхать цветок, который стоит на подоконнике. Только это же герань! И она не пахнет, а воняет. Так, по крайней мере, он всегда говорил.

— Ир, так вышло, пойми, — тянет Игорь, — Я и сам не знаю, как это вышло. Просто теперь уже нет смысла ждать и скрывать это от тебя. Я обязан признаться. Я просто хочу, чтобы ребёнок родился в полной семье.

— Чей ребёнок? — шепчу.

Вздохнув шумно пару раз, Игорь отвечает:

— Мой ребёнок. И Анин.

Я замираю. И в таком тормознутом состоянии вижу, как будто чужими глазами, как Игорь садится на стул возле меня. Туда же, где только что ужинал. Как берёт мою руку с колен и сжимает. Я даже не чувствую это, а вижу. Бессмысленно, мёртво. Совсем без эмоций смотрю на него.

— Ну, прости меня, Ир. Ириш! Я понимаю, что это больно. Мне и самому очень больно это всё говорить...

У него на футболке пятно. От подливки, наверное? Или это масло котлетное? Я вздыхаю. Ведь только недавно стирала. Вот же свин мой любимый!