В поисках совершенства - Коллин Гувер Страница 4

— Ну и что мне делать? – спрашиваю я.

— Понятия не имею.

В негодовании вскидываю руки.

— Думал, ты мне помочь хотела! Так бы не рассказал.

— Ну, я ошибалась. Это дерьмо для взрослых, я до такого еще не доросла.

Запрокидываю голову.

— Хреновая из тебя старшая сестра.

— Хреновый из тебя бойфренд!

Я-то почему вдруг хреновый?Выпрямившись, сползаю на край мешка.

— Почему? Где я накосячил?

Она делает неопределенный жест рукой.

— Ну вот сейчас, например, ты ее избегаешь.

— Да нет же! Просто стараюсь не навязываться.

— И как долго у вас это продолжается?

Я прокручиваю в голове те месяцы, что мы вместе.

— Когда мы только начали встречаться, было классно. Потом она мне все рассказала, и я сперва вообще не понимал, что делать… Ну а уже на следующий день мы вроде как забили. По крайней мере, я так думал. Сейчас вижу, что она все время грустит и как будто через силу прикидывается веселой. И чем дальше, тем хуже – не знаю, из-за колледжа это или все-таки дело в том, что ей пришлось пережить. В октябре я заметил, что она частенько придумывает отговорки, чтобы не видеться со мной: контрольная, надо сочинение писать, устала. Тогда уже я сам начал избегать ее. Раз ей не хочется меня видеть – зачем заставлять?

Ханна внимательно вслушивается в каждое мое слово.

— Когда вы в последний раз целовались?

— Вчера. Мы целуемся, я-то веду себя как обычно. Однако все не так. Мы как будто уже не вместе.

Она пожимает плечами.

— Может, она чувствует себя виноватой?

— Так и есть. Я пытался сказать ей, что она все сделала правильно.

— Тогда, возможно, она хочет обо всем забыть, а ты продолжаешь доставать ее вопросами.

— Так я ни о чем ее и не расспрашиваю! Ни разу не спрашивал. Мне кажется, ей не хочется об этом говорить, и я не лезу.

Ханна наклоняет голову набок.

— Она девять месяцев вынашивала твоего ребенка, отдала его в итоге на усыновление, и ты ни о чем не спрашиваешь?

Пожимаю плечами.

— Да я бы спросил… Мне просто не хочется, чтобы она заново все переживала.

Ханна издает разочарованный стон, как будто я что-то не так сказал.

— Что?

Она смотрит на меня в упор.

— Из всех твоих девушек Сикс единственная, кто мне нравится. Ты должен все исправить.

— И каким же образом?

— Говори с ней, будь рядом, задавай вопросы! Спроси, чем ты можешь ей помочь. Спроси, станет ли ей легче, если вы будете разговаривать о том, что случилось.

Обдумываю ее слова. Совет хороший. Даже не знаю, почему я сразу не спросил Сикс, чем ей помочь.

— Как же я сам до этого не додумался! – удивляюсь я.

— Ты мужик, тут ты не виноват, это все папины гены.

Ханна, вообще-то, права. Возможно, главная проблема в том, что я мужик, а мужики тупые. Выкарабкиваюсь из кресла-мешка.

— Пойду к ней.

— Смотри только, чтобы она опять не залетела, придурок.

Я киваю. Ханне необязательно знать, что за все время, пока мы с Сикс встречаемся, у нас не было секса. Это никого не касается.

Вот черт! Об этом я как-то и не подумал. Мы занимались сексом единственный раз, в чулане, и это был лучший секс в моей жизни. Если она меня бросит, больше мне такого не светит. А ведь я постоянно во всех подробностях представляю себе, что этот момент когда-то вновь настанет, и уже сам себя убедил, что все будет безупречно. Теперь перспектива нашего разрыва пугает меня еще больше: из моей жизни исчезнет не только Сикс, но и секс, потому что, кроме нее, мне больше никто не нужен. Мне крышка.