Месть. Сюрприз для предателя - Ира Дейл Страница 4

Воспоминания кажутся такими яркими, будто все произошло лишь вчера.

Снова выдыхаю на стекло. Теплый воздух обнажает предательские следы, которые все не хотят исчезать.

А память услужливо подкидывает другую картину.

Предложение…

Кирилл сделал мне предложение на семейном ужине по поводу дня рождения его отца. Все родственники собрались в одном месте. Кирилл встал, произнес красивый тост, а потом вдруг опустился на одно колено передо мной. В руке он держал кольцо с изумрудом — моим любимым камнем. Все ахнули, заулыбались, подняли бокалы. Я видела сияющие глаза будущего мужа, счастливые лица наших родителей. И давилась от счастья, а еще от… ужаса, из-за десятка глаз, смотрящих на меня и ожидающих моего «да»… от всеобщего ликования, которое не оставляло мне ни единого шанса на паузу, на раздумье, на простой человеческий вопрос: «А ты точно этого хочешь?»

В итоге я сказала «да». Конечно, сказала, ведь любила Кирилла. Но давление, исходящее от ситуации, в которой на тот момент еще будущий муж сделал мне предложение, было таким плотным, таким тяжелым, что до сих пор, вспоминая его, я чувствую, как сжимается грудь.

Потом был первый год нашей совместной жизни. Счастливый, легкий, наполненный его смехом и нашими бессмысленными, прекрасными выходками. Мы были молодоженами, которые открывают для себя мир заново. Единственное, что настораживало — категоричное нежелание Кирилла даже говорить о детях.

— Давай поживем для себя, Наташ, — целовал он меня в висок. — Успеем еще.

Прошло три года, а ничего не изменилось.

И невольно я задаюсь вопросом: куда еще для себя? Кириллу уже тридцать, а я подбираюсь к этой заветной цифре. Вот только в какой-то момент мы так далеко задвинули эту тему, что до сих пор до нее не можем добраться.

Зато похоже, что муж «добирается» до нее с кем-то другим.

Ведь иначе не могу объяснить, каким образом следы могли остаться на стекле.

Это же машина Кирилла, он ее обожает и никому даже водить не позволяет.

Осознание добирается до меня медленно, и теперь вопрос Кирилла, заданный не так давно, не кажется вырванным из контекста. Неужели мой дорогой муж прощупывал почву?

Тихое, ползучее отчаяние сменяется внезапной, сжигающей все на своем пути яростью. Она подкатывает к горлу горячим комом, сдавливает виски. Я с силой выдыхаю на стекло — следы проявляются вновь, будто дразня меня. Выхватываю телефон из заднего кармана джинсов, со всей возможной ненавистью открываю камеру и нажимаю на кнопку, делая снимок этих мерзких, чужих отпечатков. Вылетаю из машины, захлопываю дверь с такой силой, что стекло звенит.

Забываю обо всем: о мокрой одежде, липнущей к телу, о том, что хотела переодеться.

У меня появляется цель, и я не успокоюсь, пока не достигну ее.

Несусь к зданию кафе, периферийным зрением отмечая вывеску в итальянском стиле, огни гирлянды. Врываюсь сначала в кафе, в котором воздух гудит от голосов, пахнет пиццей и дорогими духами, а потом — в банкетный зал, где посреди помещения находится большой деревянный стол, уставленный блюдами с закусками и бутылками вина. Десяток лиц тут же поворачивается ко мне. Кто-то машет рукой, кто-то что-то кричит, но я не слышу. Взгляд скользит по гостям, выискивая Кирилла. Замечаю знакомую фигуру у стены — сердце замирает. Но уже в следующий момент понимаю — это не Кирилл, другой рост, другие плечи.