Неисправная Анна. Книга 1 - Тата Алатова Страница 41

Архаров не обращает на эту болтовню внимания.

— Анна Владимировна, — спокойно говорит он, — отправляйтесь вместе с Григорием Сергеевичем на допрос этой Лилечки.

Она стискивает зубы, не позволяя оскорблениям вырваться наружу. Сволочь, какая же он сволочь. Значит, так решил наказать за проступок с библиотекой? Отправляет ее в те самые допросные, где когда-то Анна сама была на месте Лилечки? Она ведь даже посмотреть в конец коридора страшится, чтобы не утонуть в кошмарах! Как Архарову всегда удается ударить в самое больное?

— А там от меня какой толк? — дрожь в голосе не удается подавить, и Петя оглядывается с удивлением, а Голубев едва заметно морщится, как от фальшивой ноты.

— Кому, как не вам, быстрее разгадать воровку и лгунью? — пожимает плечами Архаров.

Прохоров, всё еще ухмыляясь, с дурашливым почтением распахивает перед Анной дверь.

— Прошу! — провозглашает он. — Допросы — это нудно, но куда деваться, голубушка. Служба.

Она выходит из кабинета, не веря, что тело всё еще слушается ее. Идет как по тонкому льду, опасаясь вот-вот провалиться под воду.

— Я ее специально целую ночь промариновал в каталажке, — хвастается Прохоров. — Так сговорчивее будет…

— Я не могу, — Анна хватается за стену, всё вокруг темнеет, плывет. — Григорий Сергеевич, я действительно не могу, пощадите!

— И придумали вдруг в трепетную барышню играть, — он машет перед ее лицом папкой с делом, как веером. — Всё от того, Анна Владимировна, что вы по-прежнему ставите себя на место преступницы. А вы ведь уже совсем на иной стороне.

— Так может, вы перестанете напоминать мне о прошлом при всяком удобномслучае? — она яростно отводит его руку с папкой от себя.

— Отчего же? — Прохоров даже не притворяется смущенным. — Прошлое у вас, Анна Владимировна, весьма занятное, хоть книжку садись пиши. Признаюсь, в свое время вы меня изрядно впечатлили своим молчанием. Мало кто способен на такое упрямство. Уж точно не…

— Григорий Сергеевич, потише, — прерывает его Архаров. Он стоит на пороге своего кабинета — высокая фигура в темном форменном сюртуке с серебряным шитьем. Все остальные носят штатское, и только этот человек не расстается с символами своей власти.

Подумаешь, люди разговаривают за стеной, такой требовательный, все-то ему мешают. И Анна невольно выпрямляется, чтобы не радовать мерзавца.

Прохоров энергично салютует и слегка подталкивает Анну в спину, договаривает в самое ухо:

— Ну же, я знаю, на что вы действительно способны, не прикидывайтесь.

И она снова вступает на тонкий лед: шаг, еще шаг.

А на что, собственно, способна?

Обещала ведь себе стараться изо всех сил, но как же быстро едва не сдалась!

— От меня вы и слова не дождетесь, — предупреждает она Прохорова. — Допрашивайте эту несчастную сами, без моей помощи.

— Это просто удивительно, — бормочет он, — вы совершенно не видите разницы между плохим и хорошим. В несчастных у нас числится студент Быков, это его обманули и обокрали. Умоляю, не перепутайте.

Она молча берет стул и ставит его в самом дальнем углу. Вдруг понимает, что страх жил только в ее голове, в самой допросной нет ничего ужасного — обычная казенная комната с безликими стенами. Ужасно то, что здесь происходит. Но Анна помнит, как Прохоров ведет допросы — монотонно и надоедливо, однако нисколько не агрессивно. Что же, если станет совсем невыносимо, можно просто покинуть это место. Теперь у Анны есть такое право. Ведь правда есть?