Она лучше, чем ты. Развод - Полина Ривера Страница 41

— Ага. После того как ты сказала мне да… Молчанова, давай поедем к тебе и соберем вещи? И Кейси скучает по Вилли. Ну, зачем псу жить в крохотной квартирке? Танюшка сама справится. Она умница такая стала… Хозяйственная, старательная. Гульнара ее хвалит все время.

— Оставить жить одну? Я думала, она поселится в твоем доме?

— Я не против, конечно. Наверное, ты права… Ей может потребоваться помощь. Она ребенок, к тому же беременная… Мало ли…

— Постой, Дамир. Я готова оплачивать аренду этой квартиры. Таня родит и захочет жить самостоятельно.

— Оплачена на год. Так ты согласна переехать? Или будешь ждать развода?

— Нет, не буду. И я согласна, — робко целую его в щеку.

— Молчанова, я тебя съем ночью, — шепчет он, вновь притягивая меня к груди. — Надеюсь, тебе можно? Или…

— А если «или»? — улыбаюсь я.

— Буду ждать. Я мужик не гордый, столько лет ждал, так и еще…

— Все в порядке со мной. Но я бы хотела с дочкой поговорить.

Танюшка убежала после праздничного чаепития. Отпросилась, сославшись на учебную загруженность…

Дамир подвозит меня к дому и остается ждать в машине.

Сердце прыгает в груди, как резиновый мяч, когда я поднимаюсь в квартиру…

Меня встречает Вилли. Судя по мокрым лапам, Таня успела с ним погулять.

— Привет, Танюш, — вздыхаю я, робко проходя в комнату.

— Там сырники на сковородке. Кривоватые, но вкусные, — не глядя на меня, протягивает она.

Сидит за столом и пишет что-то, пишет… Всю свою боль, наверное, выплеснула в учебу. Муки совести, обиду, гнев…

Папаша-то не вспоминает о ней.

Ни мне не звонит, ни дочери…

Только и успевает за своей горной козочкой бегать.

ЛилияСергеевна проболталась, что видела ее последний выпуск с его участием. Лыкова представила многочисленным подписчикам будущего мужа…

— А ты не поухаживаешь за мной? Устала что-то…

Как подступиться к ней? Поговорить... Мы две недели живем под одной крышей, как чужие люди. Или вежливые, равнодушные соседи…

— Сейчас.

Включаю чайник, слыша ее тихие шаги за спиной. Таня распахивает дверку холодильника, вынимает сметану и варенье, а потом…

Подходит ко мне и крепко обнимает со спины…

Замираю. Слезы тотчас затапливают глаза… На столешницу капают.

Ее дрожь такой силы, что я ее ощущаю…

— Мама… Мамочка…

— Доченька, Таня…

— Мама, ты меня не обязана прощать, — всхлипывает Таня. — Я так точно никогда не прощу себя. Я так ошиблась… Затмение будто, вспышка. Сама не знаю, почему я тогда… Столько наговорила всего тебе. Прости... Мне очень жаль.

— Хватит уже. Я давно простила, — обнимаю ее тонкие плечи и глажу волосы. — Ты у меня такая умница. Горжусь тобой.

— Мам… У меня никого нет в жизни. И ты права была… Я его так сильно любила. Как ты Дамира в юности. Он мне все рассказал. Я жизни не представляла без Никиты. Потому и клюнула на обещание Жанны помочь.

— А что сейчас, Тань? Вы общаетесь? — не перестаю ее гладить я.

— Нет. Он же… Мам, ты тогда ушла, а Никита… Он пытался меня обвинить в краже. А я ничего не делала. Просто рядом была. В квартале от того дома. Давид Вартанович нашел записи с камер видеонаблюдения и доказал, что я непричастна к краже. Меня потому и отпустили… Я даже не свидетель. Я — знакомая вора и беспредельщика. Мам, он мне таким крутым казался. Взрослым, смелым, бесстрашным. Я жизнь сломала себе, — произносит Таня с надрывом. И живота касается.