Любимая для спонсора - Полина Ривера Страница 41

Степа берет Яночку под руку и пятится к выходу. Ну уж нет, я не отпущу их без объяснений.

– Стоять! Ты завтра же пойдешь к Антону Андреевичу и признаешься, что начистил Олежеку морду! Ты понял?

– Люб, я с ним сам разберусь, не надо, – касается моего плеча Миша. – Люб, давай поговорим. Пожалуйста.

– Я признаюсь, Любовь Викторовна, меня это самого мучит… вот так, – протягивает Степа, ударив себя в грудь.

– Олух! На хрена ты обещаешь? Меня же могут привлечь! – визжит Яночка.

Какая же она… пустая. Никчемная, глупая внутри и красивая до умопомрачения снаружи. Вот, что им всем надо? Мужчинам…

– И привлекут. Я позабочусь об этом. Мне хватило ума записать ваше признание на диктофон. Если не пойдете в полицию завтра, я передам запись следователю. Она сыграет решающую роль в суде.

– Какая же ты сука! – визжит Януся.

Фу, как некрасиво… Ее лицо, несмотря на обилие косметики, становится бесцветным. Губы кривятся, а подбородок дрожит.

– Выметайтесь отсюда! Люб, я обещаю, что разберусь с этим, – не унимается Миша.

– Мы пойдем, Любовь Викторовна. Обещаю, что все завтра сделаем. Идем уже, курица, – а это бросает Янке, утягивая ее в сторону выхода.

Мы остаемся одни. В воздухе повисает невиданное напряжение. Даже дышать не получается. А я и не дышу… Захлебываюсь коктейлем чувств, так и не решив, как относится ко всему этому? Как верить после всего? Как? Я ведь ничего подобного не испытывала ни к кому… Выходит, снова ошиблась?

– Прости меня. Меня это так мучило. Наверное, хорошо, что ты узнала, – сглатывает Миша.

Вижу, что волнуется.Сжимает пальцы в кулаки и часто, поверхностно дышит. Не смотрит в глаза.

– Так что ты скажешь? Молчишь?

Его голос заставляет вздрогнуть… Я ведь вправду все это время молчала. Стояла, как вкопанная и пялилась на него.

– Ты жалел об этом? О том, что сделал?

– Да… И нет. Да, потому что даже в страшном сне не мог подумать, что ты ослепнешь. И нет… Потому что ты стала моей. На короткое время, не по-настоящему, но моей… Эдакий фантом. Я понял, Люб, что нельзя человека принудить. Можно завладеть его телом, но душой и сердцем – никогда… Больше не повторю своей ошибки. И ты права – наверное, я ничем не лучше Олежека. Прости… Мне очень жаль…

Миша разворачивается и, понуро склонив голову, уходит. Я замираю посередине опустевшего коридора. Шепчу в пустоту:

– Да, ты прав, Миша… Нельзя завладеть сердцем и душой, нельзя… Почему тогда тебе это удалось?

Вопрос растворяется в пыльной пустоте, словно его и не было…

Глава 24.

Глава 24.

Михаил.

– Сколько платят? – бросаю равнодушно, словно меня не колышет, что говорит агент.

Именно таким и должен быть проныра – лысоватым, сутулым, в дурацких очечках и стоптанных ботинках. Его жалко… Хочется выслушать и тотчас согласиться на все условия. Нервно бросаю карту на стол и повторяю вопрос.

– Очень много, Филин, – облизывается Аркаша, прижимая тощий потертый портфель к груди. Куда он только деньги девает? Наверное, специально так одевается, чтобы вызвать сочувствие.

– А я не староват для таких соревнований? Противник – титулованный, молодой спортсмен с уймой спонсоров и всеобщей поддержкой. Его знают… А я…

– И тебя знают. И уважают. Твои ребята – чемпионы мира. Соглашайся, Михаил. Десять таких бильярдных клубов построишь, – презрительно бросает он, оглядывая стены клуба.