Еще одна глупая история любви - Кэтлин Дойл Страница 41

— Я оказываю тебе благотворительную помощь, консультирую на безвозмездной основе, потому что ты мне нравишься, – наконец говорит Сет. Его голос стал мягким. Почти нежным.

Я чувствую неуверенность. И не знаю, что с этим делать.

— Я тебе нравлюсь? – повторяю я.

— Очень, Молли.

— Знаешь, я не особо располагаю к симпатии, – шучу я, потому что не уверена, что справлюсь, – я понимаю, к чему это ведет. – Тебя можно простить за отказ.

— Вот ты сейчас как раз это и делаешь, – продолжает Сет. – Уклоняешься. Когда разговор становится серьезным, ты шутишь или выдаешь какой-то самоуничижительный комментарий.

Я знаю, что он прав, но не хочу это признавать.

— Может, я только с тобой такая.

— Очень в этом сомневаюсь. Ты вела себя так, когда мы были подростками. И это соответствует твоему типу личности в отношениях. Ты, вероятно, самоустраняешься, когда положение дел начинает тебя пугать. Близость заставляет тебя закрыться.

Что я должна на это ответить? Что он от меня ждет? Я ему «очень нравлюсь», но он критикует меня за мое поведение в отношениях?

— Почему ты так себя ведешь? – спрашиваю я. – Я предложила скрасить твое одиночество. Мне не нужен психиатрический диагноз. Поверь мне: у меня их и так достаточно.

— Прости, – быстро извиняется Сет. – Наверное, это во мне говорит адвокат. Не могу не спорить. Веду себя как сволочь.

Но это не так. Он ничего не сказал злобно. И это не воспринимается как озлобленность. Все получилось честно.

— Ты не сволочь, – заявляю я ему. – Хотя про меня ты говоришь очень нахально и бесцеремонно.

— Ты права, – соглашается он. – Я хочу получше тебя узнать.

Так, пора с этим заканчивать.

— Послушай, мне нужно поужинать и ложиться спать, – говорю я ему.

Следует еще одна долгая пауза. Затем Сет снова открывает рот:

— Маркс, ты бросаешь меня в мой час нужды? – Произносит он это почти беззаботно. Вероятно, он почувствовал, что испугал меня.

— А что, по твоему мнению, ты получал? Час секса по телефону? – рявкаю я, не подумав.

Он шокированно смеется.

— Парень может помечтать.

Мои щеки краснеют, глаза зажмурены так крепко, что мне становится больно.

— Прости.

— Сохрани мой номер на тот случай, если передумаешь. Было приятно поболтать с тобой, Моллс.

— Угу. Приятных сновидений.

«Приятных сновидений?»

Я самый несуразный человек во всем Лос-Анджелесе?

Отключаю связь до того, как Сет успевает попрощаться.

Жаль, что уже слишком поздно для звонка Деззи или Элиссе, чтобы разложить этот разговор по полочкам. Хотя, если я расскажу им, что между нами произошло, они подумают, что у меня навязчивая идея и я домысливаю то, чего нет.

А это… Следует ли вообще домысливать и вкладывать особый смысл?

Что я сделала? Предложила мужчине, с которым относительно недавно занималась сексом, позвонить мне поздно вечером, когда ему было грустно. Разве это не означает, что между нами что-то есть?

Я на самом деле это предположила, по крайней мере, неявно, затем в ужасе отступила назад, когда он признал, что это происходит. Может, именно поэтому меня и укололи его слова про мою привычку сбегать.

Я утешаю себя пастой. Большим количеством пасты. Целой коробкой пасты.

И даже не слежу за тем, каким количеством вина я все это запиваю.

Достаточным количеством, чтобы написать Сету среди ночи: