Бесит в тебе - Ана Сакру Страница 41

— Наверно не надо, спасибо. Тоня уже скоро должна приехать, — глухо отзывается Лиза.

— М-м-м. ок…О, вот! — я наконец нахожу в нижнем шкафу бумажный пакет с каким-то травяным сбором, — Обычного чая нет, так что извини. Но, думаю, этот тоже подойдет.

Ставлю крафтовый пакет с пестрой наклейкой на столешницу и лезу за заварочным чайником.

— А это что за чай такой интересный? — вежливо спрашивает Лиза.

— Эм… Сейчас… — присматриваюсь к наклейке и читаю вслух раньше, чем успеваю осмыслить, — Кавказский сбор. Мужская сила. Крепкий корень…

Э-э-э..

Подвисаю, не веря, что так сам себя подставил.

Лиза за моей спиной прыскает со смеху. У меня уши резко начинают гореть. Оборачиваюсь к ней. Прикрыла рот ладошкой, а глаза весело блестят.

— Не уверена, что этот чай именно мне подойдет — мягко ехидничает Шуйская.

— Да там обычный состав! Назовут просто…Мамкины маркетологи… — неуклюже оправдываюсь я. Снова хватаю несчастный пакет и, щурясь, читаю мелкий шрифт, — Вот… Зверобой, иван-чай, крапива, хмель шишки…Короче нормально все! Это вообще подарок, в прикол. Я уж и забыл про него. Пацаны с Дагестана привезли…

— Переживают за тебя, да? За силушку твою… хорошие друзья… — участливо вздыхает Шуйская, а взгляд как у лисы, так и сверкает.

И на что она вообще намекает?! Бесит…

— Сейчас договоришься, и я тебе эту силушку воочию покажу, — убедительно обещаю, подаваясь в ее сторону и грозно нависая сверху.

И в следующую секунду до меня доходит, какой же я идиот таким угрожать Шуйской сегодня, потому что Лизины глаза мгновенно широко распахиваются, и на самом их дне мелькает неподдельный ужас.

Лизка бледнеет, резко перестает улыбаться и будто скукоживается вся, снова крепко-накрепко цепляясь за полотенце на груди.

Ее реакция остро режет, до крови. Хочется под землю провалиться.

— Извини, тупо пошутил, — хриплю, отстраняясь.

Начинаю заваривать чай.

— Ничего. Я сама виновата, — убито шепчет Шуйская за моей спиной.

И у меня складывается четкое ощущение, что она сейчас не про этот несчастный кавказский сбор.

— Не виновата, не говори ерунды, — тихо отрубаю.

— Виновата, Вань.

И с такой обреченностью у нее это звучит, что меня передергивает.

— Ну что ты заладила, это он мудак, не ты! Ты… — у меня нет слов, чтобы описать все, что на языке неуловимо вертится.

Снова разворачиваюсь к ней.

— Что я, Вань? Что? — ломко дрожит Лизин голос, — Не знала, что он на грех меня хочет толкнуть? Знала я все. Но соблазнилась. Думала, что все по-другому будет, да. Но разве в этом суть? — вонзает в меня влажный, прошивающий до самого нутра взгляд, — Суть ведь в том, что я знала, что с ним только что согрешить, и все равно села к нему, все равно за ним пошла. Вот меня и покарал Господь, — рвано шумно вдыхает, глаза туманятся.

— Лизка, что ты несешь! Какая кара? Какой грех?! — не выдерживаю я, опускаясь на соседнюю с ней табуретку.

Перехватываю ледяные узкие ладони и крепко сжимаю в своих. Делаю это на автомате, неосознанно, но и Лиза свои руки даже не думает вырывать из моих.

Все смотрит жадно в глаза, будто там какой-то ответ для себя пытается увидеть.

— Вань, я знаю, что тебе не понять. Но у меня дома, если бы узнали о таком, я бы прокаженной стала в тот же миг, понимаешь? Никто б замуж уже не взял. Разве что алкоголик или дармоед какой, которыми остальные девушки брезгуют. Или вдовец с семерыми по лавкам. Это же позор, грязная. И я чувствую себя такой грязной….Т-такой…!