Горячий черный чай. Том 1 - Ппан Ким Страница 41

С мыслями, что Им Согён явно не похож на отличника и вряд ли ему вообще нужен этот конспект. Когда я листала тетрадь, то увидела, что содержание уроков записано милым почерком.

Может, он раздает свои тетради другим ученикам, чтобы те писали за него конспекты?

Я быстро переворачивала листы. Но и через одну страницу, и через три почерк был один и тот же. Некоторые ребята по очереди пишут черной, синей и красной ручкой, но все записи в этой тетради были одного, черного цвета. К тому же на полях не было ни единой заметки, вроде «Есть хочется», «Когда уже конец» или «Хочу спать».

Похоже, я ошиблась, решив, что он не уделяет никакого внимания учебе. Его вовлеченность была довольно высокой.

Это в самом деле почерк Им Согёна?

Его буквы очень отличались от похожих на червяков каракуль других ребят, которые я видела раньше. Его почерк выглядел чистым и аккуратным, а его крупные круглые буквы показались мне довольно милыми.

Увидев, с какой тщательностью он записывал каждый урок, я подумала, что он в самом деле попросил написать за него конспект потому, что сегодня не может двигать рукой. Ведь я сижу рядом, и он действительно пострадал по моей вине. Острые углы в моей душе, которые появились из-за Им Согёна, немного разгладились.

Ладно. Раз уж приходится это делать, сделаю с радостью.

Шух-шух, шух-шух-шух, шух-шух-шух-шух.

Думаю, так можно озвучить мою правую руку, которая без остановки двигалась над тетрадью.

Я же вроде решила, что буду писать конспект с радостью, а не приложу для него все свои усилия. Тогда почему я сейчас записываю содержание урока, обливаясь потом?

Кажется, я даже у себя в тетради никогда не писала с таким усердием, но на моем среднем пальце даже осталась вмятина – так яростно я конспектировала все, что могла, под пристальным взглядом парня с соседней парты. А все потому, что стоило мне пропустить хоть строчку, как Им Согён постукивал пальцем по столу и ворчал:

— Медленно, отстаешь.

Моя голова без остановки двигалась взад-вперед между доской и тетрадью. Я переписывала каждую букву, которую писал на доске учитель, стараясь не пропустить ни одной.

Я думала, что искуплю свой долг этим конспектом, но я ошиблась.

Фатально ошиблась.

Во время обеда я сидела в кафетерии в одиночестве, когда там возник Им Согён с двумя друзьями. В том, что он пришел, вообще-то, не было ничего такого, но проблема возникла тогда, когда он опустил свой поднос и сел. Рядом со мной.

— Оказывается, держать поднос одной рукой – задача не из легких.

— Из твоих слов кажется, будто у тебя рука отвалилась, – сказал Нам Юнсу и сел напротив меня.

— О, это ты, – проговорил Ким Чханён и занял место рядом с Нам Юнсу.

Это моя реплика. Почему вы опять появились около меня?

Я как раз набила рот рисом, поэтому мои щеки надулись, и я могла только озадаченно посмотреть на Им Согёна, но тот молча вложил мне в руки палочки для еды.

А затем осторожно загнул каждый мой палец, чтобы я держала их крепче и не выронила. Что происходит? Где-то я уже видела подобную картину. И не раз.

«Мама, нужно съесть хотя бы ложечку. Как иначе жить-то? М?»

Так обычно кормит ослабшую от болезни мать сын. Ну, или что-то вроде того.

Я проглотила еду и наконец открыла рот:

— У меня уже есть палочки.

— Это мои.