Ёлочка, беги! - Ольга Дашкова Страница 41

— Еще хочешь? – спрашивает с невинным видом, но глаза смеются.

— Извращенец, – бормочу и краснею. – Дай человеку отдышаться.

Он подходит ближе и садится на край кровати.

— Так восстанавливай дыхание. А я посмотрю.

И смотрит. Изучает меня взглядом, словно видит впервые. А я таю под этим взглядом, как снег под весенним солнцем. Таю… таю… таю…

Три дня назад я думала, что знаю, что такое секс, ну я же девочка взрослая, плавали, как говорится, знаем. Но оказалось, что я понятия не имела, что такое СЕКС. То, что было с Игорем, это как сравнивать растворимый кофе с эспрессо из хорошей кофемашины. Вроде бы один и тот же напиток, но разница колоссальная.

С Женей каждый раз как первый. И как последний одновременно. Он прикасается ко мне, и я уже схожу с ума. Целует меня в шею, и я уже готова на все. А когда он входит в меня… Боже, когда он входит в меня, мир перестает существовать.

Это вообще нормально – так остро все чувствовать?

За эти три дня мы занимались любовью везде, где только можно было в доме Михалны. На кровати, на полу, на кухонном столе (потом пришлось его ремонтировать), на диване перед печкой. Один раз даже на крыльце, под звездами, и мне было все равно, что нас могут увидеть соседи, но Маруся подглядывала точно.

Женя переехал сюда на второй день. Официально – чтобы помочь мне с печкой и показать деревню для статьи. Неофициально – потому что в его доме тонкие стены, а дядя Митя не глухой.

— А то будем мы утром сильно заняты, – сказал Женя, укладывая свои немногочисленные вещи в мой шкаф, – и дядя Митя услышит, как ты кричишь.

— Я не кричу!

— Кричишь, – улыбнулся он. – И очень красиво кричишь.

И поцеловал меня так, что я действительно закричала. И не стеснялась этого. Дядя Митя, кстати, отнесся к нашему сожительству философски. Увидев Женю с сумкой, направляющегося к дому Михалны, только хмыкнул.

— Ну наконец-то. А то я уж думал, Женька совсем дубом стал.

Но задание, данное Иркой, я не забывала. Наоборот – с Женей работа пошла как по маслу. Он показывал мне все прелести сельской жизни, и статья получалась просто отличная. Фотографии – еще лучше.

Вчера мы были в гостях у сестер Поляковых – бабы Кати и бабы Нюры, которым за семьдесят каждой, но они до сих пор поют в хоре в соседнем городе и пекут невероятные пироги в русской печи.

— Ой, Женечка привел невесту показать! – заахали они, увидев нас на пороге.

— Это не невеста, – смутился Женя. – Это… журналистка. Для статьи.

— Да ну? – прищурилась баба Катя. – А смотрит на тебя как невеста. И ты на нее тоже.

Я покраснела до корней волос, а Женя кашлянул и стал изучать потолок. Сестры переглянулись и засмеялись.

— Ладно, не мучай молодых, – сказала баба Нюра. – Проходите, чай пить будем. С пирогом.

Пирог оказался божественным: с капустой и яйцом, румяный, с хрустящей корочкой. А потом сестры пели старинные русские песни голосами чистыми и сильными, несмотря на возраст. Я записывала все на диктофон и думала: вот она, настоящая Россия. Не глянцевая картинка из туристических буклетов, а живая, теплая, душевная.

— А вы, милая, не уезжайте от нас, – сказала мне на прощание баба Катя. – Женька наш заждался хорошей женщины. А то все молодые девки норовят в город драпать.

— Да куда ей от нас деваться, – подмигнула баба Нюра. – Видно ж, что влюблена по уши.