Московский вальс - Мария Метлицкая Страница 41

Марина дула на ногти, бросая в сторону Алены яростные взгляды.

— А потом вы садитесь за стол. Левка жрет жареную картошку и оживляется. Треплет дитятко за волосы, типа нежный отец. Перед тобой виноватится, даже просит прощения. Дескать, жизнь моя, Аленка, поломанная, судьба ко мне несправедливая, прости, детка, ты у меня золото! Потом ты купаешь ребенка и просишь папашу почитать книжку. Он соглашается, чувствуя себя виноватым, но дитятко не хочет папашу, не любит, а главное, боится его, и читать приходится тебе. Ты читаешь, потом, конечно, за посуду, и вот – кровать, сон… Но это чудовище хочет ласки! А что? Он не устал и вполне себе выспался! Гладит тебя, уже почти недовольный, и ты уступаешь. Не потому, что хочешь. А потому, что так проще: скорее отстанет – скорее уснешь. И в эти краткие минуты блаженства, – закатила глаза Маринка, – ты его ненавидишь. Так ненавидишь, что искры в глазах. И думаешь: хорошо бы, чтобы он снова сел. Потому что идти ему некуда, даже бабам он уже не нужен, работать не станет… И тебе от него иначе никак не избавиться. Ну, как тебе картинка?

Алена молчала.

— А я помню, какой ты приехала, – грустно вздохнула Марина. – Красивая, яркая, модная. Тряпки какие! Осанка, стрижка… Сразу видно – иностранка! Гордая, знающая себе цену! И во что ты превратилась? Во что он тебя превратил?

Алена резко обернулась.

— Все не так, слышишь! Мы уедем! Уедем в Братиславу, и все будет прекрасно!

— В Братиславу? – переспросила Марина – Ага, поняла! Тогда мой рассказ про Братиславу. Слушай… рассмеялась Марина: – А здорово у меня получается, правда? Эх, надо было идти на журфак!

Она закрутила лак, поставила на полочку и невозмутимо продолжила:

— Итак. Допустим, тебе удастся его уговорить. Уговорить, поняла? Потому что ни в какую Братиславу, Варшаву или Бухарест он не стремится. Почему? А потому что курица не птица, Болгария не заграница, – слышала такую пословицу? Ну да, жизнь у вас попроще и покрасивее, что говорить. Тряпки есть, те же пресловутые джинсы, например. Кроссовки! Предмет мечтаний советского человека, правильно? Продукты в магазинах, пожалуйста: сыр, колбаса, – и никаких очередей, точно? Только вот в чем проблема, Ален… – напустила Марина расстроенный вид. – Ему это все… До фонаря.

Она небрежно махнула рукой.

— Джинсы у него есть, да не одни, берет у фарцы. Копченая колбаса? Вообще смешно! С заднего крыльца, как у нас говорят! Через знакомых, обычный блат, без которого советскому человеку не выжить. Точнее, выжить, но только с макаронами, картошкой и серой вареной колбасой, отвоеванной в местном гастрономе. Так и живут обычные люди. А кто может переплатить – те бумажную колбасу не едят. Они идут к знакомому продавцу, завсекцией, мяснику. Дают сверху трешку, а то и пятерку, – и все, полный порядок. В авоське и тщательно обернутая ароматная колбаска, и швейцарский остро пахнущий сырок, – а не плавленый или колбасный за два тридцать. Кстати, мы с тобой его любим, правда?

Алена вяло кивнула.

— И еще в пакете – вырезка, м-м-м! Не мороженая, парная! Кинешь на сковородку, пять минут – и готово. Или свиные отбивные на косточке… Самое вкусное – обгладывать косточку… Так можно достать все что угодно, от мяса до настоящего кофе. А, забыла! Еще есть валютная «Березка»! Ну, тут не мне тебе рассказывать, ты в ней была… Плюс кабаки, где твой Левчик открывает дверь ногой и никогда не стоит в очереди!