Твоя тайная дочь - Полина Ривера Страница 42

– Я вызвал частную скорую помощь. Педиатр был у Маруси?

– Да. Назначения на столике, кхе-кхе…

– А ты? Ты себе вызывала врача?

– У меня просто ангина…

– Ари, ты дышишь поверхностно и часто, даже я это вижу. Что ты принимаешь?

– Демченко, я врач. И антибиотики в состоянии себе назначить. У меня хронический тонзиллит, я всегда болею дольше, чем все нормальные люди. Спасибо, что навестил…

– Навестил? Я никуда не уйду, пока вы не выздоровеете. Если врач разрешит, я отвезу Марусю к маме, она будет лечить внучку. Ты на ногах не стоишь, Ари…

– Марусю к бабушке, а меня… Я не хочу в больницу.

– Я останусь здесь, сказал же. В квартире нужно убраться, я справлюсь. Наверное…

– Вот именно, что наверное…

– Я буду стараться, птичка.

Уже теплее, Фил… Ближе… Сама не замечаю, как расслабляюсь от его слов… А через час на кухне пахнет отваром шиповника. Где только раздобыл? И суп откуда-то появляется…

– Бабулечка принесла. Сам я не силен в готовке, – оправдывается Фил. – Я не стал приглашать ее в квартиру, чтобы не заболела.

– Правильно… Кхе…

Маруся не отлипает от меня. Понятное дело, чтобольной ребёнок не согласится ехать к малознакомой бабушке. И врач частной скорой помощи одобряет мое решение оставить дочку дома. Малышке будет спокойнее со мной. И с папой, которого она все время обнимает…

Укладываю Марусю спать и шаркаю в душ. Я бы не пошла, ей-богу, но дома Фил, а у меня грязные волосы.

– Я помогу тебе, Ари. Не бойся, приставать не буду.

– Думаешь, не справлюсь?

– Голова может закружиться. Раздевайся.

И он моет меня… Как немощного или парализованного человека. Сжимает губы в тонкую линию и намыливает мои волосы. Трет спину мочалкой, аккуратно смывает пену с волос. И от его неприкрытого старания у меня трепещет в груди… Что-то меняется… Расцветает, как весенний бутон. Мне никакие слова не нужны. И прикосновения тоже… Обещания, ласки, секс, каким бы он ни был крышесносным. Забота – простая и искренняя, она топит ледяную глыбу моего недоверия…

Глава 24.

Глава 24.

Арина.

Нервы – как рваные электрические провода… Каждое касание его пальцев – словно удар током… Без сексуального подтекста, просто потому что не ожидала такой заботы от напыщенного, самодовольного мажора. Как вспомню его наглую улыбку и девиц этих расфуфыренных – аж плохо становится… Моет меня, на руки подхватывает и осторожно полотенцем вытирает. А потом вынимает из тумбы чистый халат.

– Повернись, малиновка, я тебе волосы посушу феном. Не надо ложиться с мокрыми, а то…

– Мне плохо, Фил, – хриплю чуть слышно. – Голова кружится, кажется, температура поднимается… Господи, может, я ошиблась с диагнозом? Но я ведь пью антибиотики, а еще…

– Сейчас я стул принесу, – не слушая меня, отвечает Фил. – А завтра привезу доктора. Дед говорил, что врачам свойственно недооценивать тяжесть своего состояния. Все будет хорошо, Арина.

Маруська постанывает во сне, когда Фил помогает мне войти в спальню. Помогает лечь, а потом склоняется над кроватью дочери и трогает ее лоб.

– Мокрая вся. Температура, кажется, снизилась.

– Ее надо переодеть, возьми маечку в шкафчике.

Веки тяжелеют, я мгновенно засыпаю. Проваливаюсь в черный колодец ночных кошмаров. В них я стою посередине аэропорта и возвращаюсь в Германию… Одна. И никого у меня нет, кроме Машеньки. Я ведь привязалась к ним – бабушке и дедушке Филиппа, его родителям… Боялась, что влюблюсь и в них тоже, и это случилось… Оказывается, ее во мне через край – любви… Аж дышать больно… И глаза слезятся…