Твой номер один - Катя Саммер,Настя Орлова Страница 42

Когда я наконец дожидаюсь своей очереди на интервью (на двадцать минут позже оговоренного времени!), то проскальзываю мимо выходящего Де Виля, даже на него не взглянув. И изо всех сил игнорирую желание показать средний палец Исабель, которая ловит Алекса и уже что-то втирает, активно жестикулируя и не забывая периодически тыкать пальцем в мою сторону.

Я прикрываю глаза и делаю вдох, чтобы перестать ненавидеть весь мир, из-за того что меня волнует Алекс-чертов-Де Виль. Я готова. Репетировала перед зеркалом и придумала ответы на самые каверзные вопросы про проигрыши: даже о моем «элитном комплексе», как журналисты окрестили тот факт, что я спотыкаюсь о соперниц из десятки WTA. Но дьявольская лихорадка, по всей видимости, сразила всех без исключений. Потому что после двух-трех формальных вопросов меня вдруг спрашивают о недавнем высказывании экс-третьей ракетки мира Никиты Давыдова о том, что мужчины-теннисисты проделывают гораздо больше работы, особенно на Больших шлемах, и выплачивать женщинам равные призовые несправедливо. Конечно, не забыв упомянуть, что по этому поводу думает Алекс…

— …Де Виль был здесь прямо перед вами. Он довольно категорично отозвался о коллеге, назвав Давыдова женоненавистником и…

Оператор хихикает, мол, Де Виль высказался жестче и прошелся по комплексам Давыдова, о которых я не хочу ничего знать.

— Вы думаете…

— Я вообще не думаю об Алексе Де Виле! – выдаю громче и несдержаннее, чем того желала бы. И тут же спешу исправить положение: – Я думаю только о предстоящих матчах и о том, как стать лучше и совершенствовать себя. Для этого я работаю не меньше Никиты Давыдова и других мужчин, к счастью, понятия не имеющих о том, что такое тренироваться с потерей крови шестнадцать процентов времени в месяц.

Оператор присвистывает после того, как я смолкаю. Я и сама чувствую, что звучала дерзко и вызывающе, и… пока не поняла, мне понравилось или нет. Но интервью я остаюсь довольна. Сбегаю сразу после в уборную, чтобы выдохнуть. А прямо за дверью снова сталкиваюсь с тем, кого надеялась больше не видеть. Хотя бы сегодня.

— Отличное интервью, – кивает Алекс, застыв в проходе так, что без извращенных телодвижений я мимо него не протиснусь. Мое дыхание внезапно учащается от мысли о неуместном трении тел, а его зрачки расширяются из-за… я не знаю, почему.

— Спасибо, – я бесполезно делаю шаг, он не отступает.

— Ты покраснела, когда произнесла мое имя там, – проникает в меня его обманчиво ласковый шепот.

— Тебе показалось.

— Прямо как сейчас?

И вместо того чтобы пропустить меня на волю, он почти невесомо скользит костяшками по моей щеке. Черт бы его…

— Зачем ты это делаешь? – выдаю я со злостью, которую не скрыть.

— Что это? – продолжает играть со мной, как кошка с мышкой. Я – его добыча?

— Это! – настырно повторяю, потому что он знает, о чем я. Не такой дурак. Он меня провоцирует! Отвлекает. Побуждает к действиям, которые я никогда раньше не совершала. И просто ухмыляется на все это, пока вся моя жизнь переворачивается с ног на голову. Отводит на мгновение взгляд и лишь после, почесывая подбородок, произносит уже без улыбки.

— Ты ведь большая девочка, Анна Филатова. Должна понимать, к чему все идет.

Меня хватает ровно на три секунды прямого зрительного контакта. После я прорываюсь на свободу и по пути хватаю под локоть Исабель, которая с восторгом рассказывает, что придумала новую блиц-рубрику для блога.