Когда оживает сердце - Ханна Бейли Страница 42

— Берил и Кейт упоминали, что сегодня день рождения вашей мамы. Мне жаль, Остин. Тяжело, конечно. – Сесиль смотрит на меня своим фирменным взглядом, словно видит насквозь. Бр-р. Пугает до чертиков.

— Угу. И от общения с отцом легче не станет. Вот почему я сижу здесь.

— Довольно эгоистично с его стороны – приезжать только в эти дни. Он хоть раз спросил, нужен ли вам? – Она зажимает рот ладошкой. – Прости, прости. Не следовало отзываться плохо о твоем отце.

— Не извиняйся, – говорю я, с трудом сдерживая улыбку. – Ты первая, кто не бросился его выгораживать.

— У меня больше нет привычки выгораживать мужчин.

Наверное, последнее замечание связано с ее бывшим. Ну и придурок же он, если вынудил такую женщину сбежать. А я не придурок? Сколько времени я потратил, вызывая в себе к ней неприязнь!

— Ты защищала меня перед Кейт на клеймении, – напоминаю я.

Вообще-то она защищала меня как минимум дважды. Денни рассказывал, что Сесиль встала на мою сторону, когда парни ныли из-за родео. Они наемные рабочие на ранчо, а значит, если нужно, должны вместо родео помогать убирать сено, пока погода не испортилась. И пусть ненавидят меня, на то я и босс.

— Тоже верно. Ладно. Я больше не выгораживаю козлов. – Ее слова согревают меня, как виски холодной ночью в середине сезона отела, лицо заливает румянец. Отхлебнув пива, Сесиль резко меняет тему: – Ну и как ты обычно проводишь день рождения мамы?

— В одиночестве.

— Ой. Если хочешь, я уйду. Ужин можешь оставить себе.

— Не уходи, – вырывается у меня. – Обычно я смотрю «Счастливые дни». Под пиво. Ее любимый сериал.

Так, приятель. Хочешь эту девушку – прекращай вести себя как дикарь.

— А что, звучит здорово, твоей маме наверняка бы понравилось. Хорошо бы в память обо мне друзья смотрели мои любимые сериалы. А если не станут, вернусь с того света и закошмарю каждого. Учти, Ос, ты тоже в списке.

Причисление к классу друзей должно бы меня разочаровать, убить надежду и одновременно избавить от волнений по поводу будущего расставания, ведь теперь все, что меня ждет, – тихая и уютная френдзона. Однако на меня это почему-то производит противоположное впечатление, внутри все трепещет. Если из босса-мудака я сумел превратиться в друга, смогу стать и кем-то большим.

Похоже, Сесиль не замечает моих метаний, хихикает над какой-то репликой в телевизоре. Неприятно это признавать, но я рад, что сегодня не один.

— Что ж, теперь, когда ты наслушалась гадостей про нашу семью, расскажи о своей, – прошу я.

— У нас все куда скучнее. Я единственный ребенок. Отец учитель истории, мама стоматолог. Я родилась и выросла в городе…

— Само собой. – Уголок моего рта приподнимается, мы обмениваемся игривыми взглядами.

— Эй! Я вроде неплохо прижилась! – От ее дразнящего тона внутри все сжимается.

— Это правда, – соглашаюсь я совершенно искренне: то ли она прижилась на ранчо, то ли ранчо приросло к ней, но Сесиль действительно стала здесь своей. – А почему Уэллс-Каньон? Ты что, просто разложила карту Британской Колумбии, закрыла глаза и ткнула пальцем?

— Наверняка моя мама так и думает. Вчера прислала мэйл с советами на случай нападения гризли. Ой, кстати, надо предупредить Берил, что в почтовом ящике может быть спрей от медведей.

— Отправлять спрей по почте запрещено правилами.