Невинная любовь - Бусе Кудун Страница 42

— Мы болтаем, а мой желудок все еще не забыл о голоде, – сказала я с наигранным воодушевлением и с большим аппетитом начала есть пиццу.

Несколько секунд он молча смотрел, не пытаясь вернуться к разговору, которого я избегала. И это снова позволило мне спрятаться. Я бы поблагодарила его за это, если бы была уверена, что он не спросит почему. А если бы он спросил, я извинилась бы перед ним за предательство, о котором думала, но от которого отказалась.

Пока я уплетала пиццу, солнце почти полностью скрылось из виду, и в этот момент я приняла решение положить конец лжи и отказаться от своего плана. Хотя вероятность того, что я буду счастлива, и возможность того, что он будет несчастен, были переплетены, я выбрала его счастье.

Мне хотелось, чтобы завершение моего плана означало, что я смогу начать отношения с Динчером с начала. Но стоило мне посмотреть ему в глаза, напоминавшие мне весну и осень, я вспоминала о том, сколько уже наврала ему, и думала, что мое сердце не имеет права приближаться к нему. Кто простит человека, который воспользовался твоей искренностью? Можно ли поверить в то, что он не поступит так еще раз? Как начать снова доверять ему?

Сделав большой глоток, я проглотила застрявший в горле кусок пиццы. Я старалась не смотреть на Динчера, боясь, что он увидит мои мысли, которые, словно осколки стекла, царапались, блуждая в моем сознании. В моей голове настойчиво звучало только одно: я тихо уйду из его жизни, где по стечению обстоятельств заняла место, расскажу правду и не позволю ему с ненавистью вспоминать мое имя. Это было единственное, что я могла сделать.

— Мне кажется, тебе очень понравилось, – Динчер прервал молчание.

Спустя несколько минут, которые показались часами, я посмотрела на него. Если бы я не ценила его так, если бы мне удалось не сожалеть о своей лжи, любовь из романа действительно могла случиться. Однако, как всегда, когда я что-то писала, мои планы рушились, а история уходила совсем в другую сторону. Сейчас моим единственным желанием было всего лишь попробовать испытать на себе то, о чем я хочу написать. Но в итоге у меня было гораздо больше, а я этого не понимала. У меня было то, чего я не заслуживаю.

— Очень понравилось, – ответила я Динчеру.

— Теперь пришло время мороженого. Надеюсь, в твоем желудке еще есть место? – искренне улыбаясь, спросил он.

Я кивнула и допила последние несколько капель, оставшиеся в бокале.

Он потянулся за вином:

— Хочешь еще?

— Нет, спасибо. – Я заставила себя улыбнуться. Когда я, как призрак, исчезну из его жизни, пусть у него останутся прекрасные воспоминания о наших последних мгновениях.

«Какой вариант хуже?» – спросил мой внутренний голос. Сказать ему правду и таким образом заставить его возненавидеть меня или ничего не говорить и просто уйти?

— Можно, я все-таки выпью последний бокал? – Я протянула ему бокал, чтобы он его наполнил. – Наливай, пока я не скажу «стоп».

Он усмехнулся:

— Что-то случилось?

Я не ответила. Я не попросила его остановиться, пока стакан не наполнился почти до краев. Я сжимала бокал вина в руке. Было бы неуместно биться головой об землю, чтобы затуманить разум.

Когда Динчер начал подпевать молодому парню, игравшему на гитаре в нескольких метрах от нас, я прекратила что-либо делать и просто смотрела на него. Наверное, единственное, что могло затуманить мой разум, – это песня, похожая на колыбельную, которой он подпевал с полузакрытыми глазами.