Скандальное ЭКО - Елена Николаева Страница 42

Дверь квартиры распахивается. На пороге появляется мать Арины. Сканирует нашу троицу. На секунду ее лицо отражает легкое замешательство, а затем оно мгновенно теплеет приветливой улыбкой.

— Никитка, наконец-то! Как ты? Шовчик не болит? — бабушка подхватывает внука на руки, пока тот отрицательно вертит головой, соглашаясь, что с ним все в порядке. — Ой, а что это у тебя здесь? — сразу же переключается на пакеты с живностью.

— Петушки, — отвечает малый.

— Ничего себе, какие рыбки! Это кто ж тебе такие купил?

— Дава…. — бросает на меня все тот же ревностный взгляд.

— Давид Артурович, может чаю? — предлагает мать Арины. — Мы так и не успели отблагодарить вас должным образом.

— Спасибо. Как-нибудь в другой раз, — решаю откланяться, так как в данной ситуации это будет самым верным решением. Я уже допустил ошибку — позволил себе слишком неформальное общение с клиенткой клиники. Нарушил свое собственное правило. Так что пора это исправлять.

— Хорошо. Тогда мы с Никитой пойдем поищем рыбкам банку. Спасибо вам еще раз за помощь!

— Будьте здоровы! — откликаюсь я в ответ.

— А мама? — паникует парень, как только бабушка удаляется с ним в прихожую.

— Мама сейчас придет. Никуда не денется твоя мама, — шикает на внука женщина. — Пойдем, расскажешь, что ты сегодня ел и где вы взяли такие красивые рыбешки?

Когда голоса стихают в глубине квартиры, я снова оказываюсь в центре внимания Арины и вкладываю в ее руки пакеты со сладостями.

— Я перезвоню, как только получу данные по анализам вашего мужа. Если возникнут вопросы, можете набрать меня. Вот моя визитка, — достаю карточку и скользящим движением опускаю ее в карман женского пальто. — До свидания, Арина.

— Всего доброго, Давид, — слышу вслед, уже заходя в лифт.

На улице первым делом насыщаю легкие кислородом и проветриваю мозги.

Вытащив из кармана телефон, решаю позвонить матери, чтобы отдать ей сладости от Вивьена. Она обожает угощать подруг за вечерним чаепитием. Как раз сегодня у них тот самый сбор: женский шабаш с разговорами по душам и гаданием на картах.

Снимаю пальцем блокировку экрана, взгляд цепляется за библиотеку приложений. Вспоминаю, как малой умыкнул телефон и рванул к Арине хвастаться фотками. Мы дурачились и строили рожицы на камеру.

Тут же решаю проверить, не стер ли он случайно папку с рабочими снимками. Нажимаю на «цветок», и первым выскакивает откровенный кадр с Кипра, где я в ванной стою перед зеркалом и тискаю снятую на ночь телку.

В затылок бьет оглушающий толчок крови, потому что...

Стоп. Малый это видел?

Блядь…

Хорошо хоть не фото промежностей и половых губ в любом ракурсе в перемешку с рубцами от кесарева… А с другой стороны, если бы Никитос увидел мой повседневный рабочий материал по пациенткам, с чем приходится обсуждать стадии заживления послеоперационных швов и их эстетический вид, пацан бы засыпал меня вопросами. Как я сегодня понял, этот мальчишка молчать не умеет. Но парень молчал. Про голую тетю не спрашивал. Вручил телефон матери с криком: «Мама, я смешной?»

Окей… Проехали…

Скорее всего фото попалось Арине…

Тут уже легче. Объясняться с ней не придется.

Она уже взрослая девочка. Ничего нового на снимке не увидела.

Выдохнув с ощутимым облегчением, звоню матери.

— Привет! Ты дома? — включаюсь в диалог, как только мама принимает вызов.