Сорок оттенков свободы - Диана Эванс Страница 42

Она вытерла глаза и улыбнулась.

— Ладно, хватит соплей. Пошли стричься.

Глава 23

Глава 23

Парикмахерский зал встретил нас запахами дорогой косметики и тихой музыкой. Мастер, к которому меня направили, оказался мужчиной — высоким, с длинными волосами, собранными в хвост, в чёрной рубашке с закатанными рукавами.

— Вера? — спросил он, рассматривая меня в зеркале.

— Да.

— Что будем делать?

Я посмотрела на свои волосы. Они были длинными, ниже плеч, с секущимися концами, без формы. Я носила их так годами. Потому что Сергей любил длинные волосы. Потому что так удобно — собрал в хвост и пошёл. Я не думала о том, что хочу сама.

— Не знаю, — сказала я. — Что посоветуете?

Мастер подошёл ближе, взял прядь, посмотрел на свет.

— Волосы хорошие, густые, но им не хватает формы. Я бы предложил каре чуть ниже подбородка, с лёгкой текстурой. Это освежит лицо, сделает образ более современным.

— Каре? — переспросила я. — Я никогда не носила короткие стрижки.

— Это не коротко. Это просто короче, чем сейчас.

Я посмотрела на себя в зеркало. Длинные волосы, серый свитер, бледное лицо. Женщина, которая прячется.

— Вера, — сказала Ирка с соседнего кресла. — Давай, рискни.

— А если мне не понравится?

— Тогда отрастишь, волосы не зубы, отрастут.

Я посмотрела на мастера. Он смотрел на меня спокойно, без давления.

— Вы доверяете мне? — спросил он.

Я подумала. Доверяю ли я? Незнакомому мужчине с ножницами в руках? Мужчине, который говорит, что знает, как мне будет лучше?

— Доверяю, — сказала я.

Он улыбнулся.

— Тогда начнём.

Он мыл мне голову долго, с наслаждением. Его пальцы массировали кожу головы и я закрыла глаза, чувствуя, как напряжение уходит даже оттуда, откуда, казалось, уже некуда уходить. Потом он усадил меня в кресло, расчесал волосы и взял ножницы.

— Готова?

— Готова.

Я смотрела в зеркало, как пряди падают на пол. Длинные, русые, с седыми волосками, которые я так старательно закрашивала. Они падали, и вместе с ними падало что-то ещё. Страх, привычка и моя старая жизнь.

Мастер работал быстро, уверенно. Его руки двигались с такой лёгкостью, будто он делал это тысячи раз. Что, наверное, так и было.

— Я сделаю лёгкое мелирование, — сказал он. — Несколько светлых прядей у лица. Это добавит свежести.

— Хорошо.

Он наносил краску, заворачивал пряди в фольгу, что-то говорил — о погоде, о новых техниках окрашивания, о своём коте, который научился открывать двери. Я слушала вполуха, смотрела в зеркало и не узнавала себя.

Когда он снял фольгу, промыл волосы, высушил и начал укладывать, я замерла.

В зеркале сидела другая женщина.

Короткое каре с мягкими волнами, светлые пряди у лица, которые делали глаза ярче, а кожу свежее. Волосы блестели, переливались на свету, лежали идеально, без усилий.

— Ну как? — спросил мастер.

Я не могла говорить. Я смотрела на себя и не верила. Мне не сорок пять. Мне… я не знала, сколько мне. Меньше, намного меньше.

— Вера, — раздался голос Ирки. — Боже мой.

Я повернулась к ней. Она стояла рядом, с короткой стрижкой, которую выбрала сама — пикси, смелая, дерзкая. Ей шло.

— Ты… — она не могла подобрать слова. — Ты выглядишь на тридцать.

— Не говори глупости.

— Я серьёзно, ты выглядишь на тридцать. Молодая, свежая, красивая. Где ты была раньше?

— Я была здесь, просто пряталась.