Время для счастья - Мария Метлицкая Страница 42

— Вадим! — она наконец не выдержала. — Ну что ты все «угу» да «угу»! Ты вообще меня слышишь?

И снова «угу», которое Катю взбесило.

— И да, — сказала она, — с нами на Новый год будет мама! Это вопрос решенный и обжалованию не подлежит! Ты меня слышишь?

Наконец Чемоданов повернулся к Кате.

— Я тебя слышу, — спокойно ответил он. — Но мы будем вдвоем. В этот Новый год мы будем одни, Катерина. Надеюсь, и ты меня слышишь. А что касается «решенный и обжалованию не подлежит»… Так вот, моя милая. Все решения, касающиеся нас, принимаются вместе.

Взбешенная Катя его перебила:

— Ах вот как! В общем, полная свобода действий и личности! Никакой дискриминации, никакого сексизма! Ну надо же — вместе! Какая прелесть! А ты не слишком ли много берешь на себя? — Катя задыхалась от злости и гнева. — Ты, Чемоданов, забыл — ты уже не товарищ майор! И из доблестной Российской армии уволился лет восемь назад — я не ошиблась? И я тебе не солдат в казарме: «Сесть, встать!» Я взрослая и самостоятельная женщина! И ты, Чемоданов… — Катя закашлялась.

— Водички? — заботливо спросил Чемоданов.

— Да пошел ты! — хрипло крикнула она и, схватив куртку и сумку, выскочила за дверь.

Только в машине увидела, что выскочила в домашних тапочках. Смешных, теплых войлочных тапках, расшитых божьими коровками.

Она завела машину и рванула вперед.

Сорвалась, нервы. Конец года, усталость. Утомительная и раздражающая неопределенность. Его мертвецкое, нечеловеческое спокойствие. Она неправа, но признавать это не собиралась. Чемоданов не мальчик, а зрелый мужчина, прошедший через смерть близких, войну и одиночество. Потерявший во многое веру. С ним так нельзя. Но и она не железная. Уж извините.

Похоже, надо привыкать к новому статусу — «не в отношениях». Смешно…

О Чемоданове деликатная мама не спрашивала, но Катя видела, что очень хотела.

В какой-то момент не выдержала и все же спросила, деликатно, осторожно и отвлеченно, так, между прочим:

— А ты, Катюша, где будешь на праздники? В компании или с Веркой? За городом или в Москве?

— В Москве, — сухо ответила Катя, — и в компании.

В какой — уточнять не стала. Врать не любила, потому что не умела и почти всегда попадалась.

Мама вздохнула и погрустнела.

Переживает. Переживает за дочь, и это понятно. Успешная, целеустремленная и работящая девочка. Стройная и хорошенькая. А не везет. Просто тотально не везет, как будто заговорили! То тот мажор — ой, вспоминать страшно! Мурашки по коже. Дальше всякая ерунда, мелочевка, не о чем говорить.

Потом опять дурацкий роман с этим американцем. А ведь славный был парень, интеллектуал, эрудит, километры наматывал по музеям, читал хорошие книги.

И Ольга Евгеньевна ждала развязки. Планировала свадьбу, тревожилась, что не дадут визу в Америку, думала о подарке. И нате вам, чем все закончилось… Бедная девочка, бедная хорошая девочка.

Посмотришь по сторонам — боже, такие замуж выходят! Уму непостижимо. Пустые, как африканский там-там. Пустые и наглые, готовые содержанки, в глазах только деньги. А Катька трудяга, всего достигла сама. Выходит, судьба? Только бы родить успела, а уж она, мать, ей поможет! Все возьмет на себя, только бы дожить до счастливого дня и взять на руки лялечку!

Пока Катя романилась с Майком, Ольга Евгеньевна почти не спала, все думала, что будет, когда дочка уедет. Катька уедет на другой континент, а она проведет старость в полном одиночестве, без дочери и внуков. «Эгоистка, — укоряли ее подружки, — думаешь только о себе, а ты о дочке подумай!»