Маленькая хозяйка большой фабрики - Ника Смелая Страница 43

Со всех сторон послышались вздохи облегчения.

– Да уж напугали скорее, нежели удивили, – призналась одна из дам.

– Стало быть, всё в шутку? – расстроился тот самый офицер, которому так хотелось посмотреть на запрещённое законом действо, что он решил сам его спровоцировать.

– В шутку, – ответил ему Пётр, успокаиваясь. – Но Иван Фёдорович прав. Негоже такую невесту поодаль от себя держать.

Чуприков притянул меня к себе, словно безвольную куклу, и прижал к груди так, что если б не корсет, у меня бы рёбра затрещали. Ни о какой нежности не могло быть и речи. Его рвало на части чувство собственничества. Куприянов позарился на то, что принадлежало Петру. Да, бегало рядом, раздражало, было и даром не нужно, НО! Отдавать своё Любушкин мистер Дарси не собирался.

– Егор Иванович, – обратился он к своему будущему тестю. – Если позволите, то с приёма Любовь Егоровна поедет прямиком в дом на Полянской. Слухи и наговоры нам ни к чему. За её вещами я пришлю завтра.

– Позвольте, как же это? – подала голос проворонившая весь «экшен» Фелицата Егоровна, которая вышла из толпы, расталкивая всех локтями.

Где она пропадала и почему не вступилась за сестру, когда началась вся эта заварушка, одному Богу известно.

– В качестве кого наша Любушка, простите, будет жить с вами, Пётр Карпович, под одной крышей? Вы же не венчаны с ней. Что за новости?

– Не всё ли тебе равно, сестрица, – преградил ей путь Ап, который теперь казался бодрым и здоровым. На щеках играл задорный румянец, а глаза светились от восторга. – Невестой ли поедет или ещё кем. Главное, что у любимого под крылом. А там уж разберутся.

– А вот и нет! – на этот раз лагерь недовольных и протестующих пополнил Пётр Миляев. – Если уж и вздумал забирать Любушку из дому, то пусть потрудится всем нам пояснить, на каком основании.

Чуприков-старший вопросительно глянул на сына,но тот уже поймал дзен и, кажется, нашёлся с ответом. Просто помалкивал, наблюдая за тем, кто ещё выскажется против и с какими аргументами. Желающих больше не нашлось.

– Сегодня утром мой отец передал мне все права на управление фабрикой, – начал Пётр спокойно и уверенно. Чуприков-старший только утвердительно кивнул.

Очередная волна ахов и вздохов прокатилась по залу. Ох, и перемоют же всем участникам сегодняшнего инцидента кости! Сплетен напридумывают на год вперёд, если не больше.

– И что с того? Потрудись уж не уходить от темы, Чуприков, – наследника Миляева буквально трясло от досады.

Что удивительно, Куприянов всё это время спокойно взирал на сыр-бор. На лице его ни один мускул не дрогнул, словно его больше не волновала ни Люба, ни то, что желанная невеста ускользнула у него прямо из-под носа.

– А то, что как глава пастильной мануфактуры теперь я имею право лично нанимать работников. И Любовь Егоровна станет первой, с кем я подпишу работный договор. Если она не против, конечно, – Чуприков, наконец, выпустил меня из «объятий» и достал из внутреннего кармана фрака… тот самый эскиз, который я ему оставила в качестве пищи для размышлений.

– Как это? Да что же это? Девицу да на завод? Благородную? – закудахтала тучная старшая дочь Миляева.

– Фель, мы с тобой дочери торговца. Успешного, живущего в достатке. Но не принцессы же столичные или княгини какие-нибудь, – напомнила я сестре о том, что Миляевы далеко не Романовы или Орловы.