Среди чудовищ - Джулия Рут Страница 43

— Бьорн за себя ответит сам, но мне… — произносит он негромко, голос его звучит глухо, словно из-под земли. — Мне ты очень, очень сильно нравишься. Так сильно, что иногда хочется умереть.

3-3

… Лежа потом вечером в постели, я пытаюсь думать, и получается у меня плохо. За окном шумит дождь, но я едва его слышу, в ушах гудит напряженный, густой голос, пронизывающий меня насквозь. “Так сильно, что хочется умереть”. Потом он, правда, стал прежним и пылко заверил, что не ждет от меня никакого ответа, что я ничем ему не обязана в ответ на это признание. На мгновение показавшись, темнота почти сразу спрятала свои щупальца, но я успела ощутить её касание. Испугаться вот только не успела — а следовало бы.

Я ворочаюсь с боку на бок почти до утра и потом весь день хожу разбитая. Все валится из рук и ничего не ладится, тихо кипит в груди. Скорей бы уже пришла Юллан… она одним своим присутствием словно смахивает незримую паутину с лица, и дышать становится легче.

Но Юллан не приходит.

Я жду её до самых сумерек — а потом, набравшись храбрости, иду к домику с корзинкой на ограде. В окне горит свет, но голосов не слышно, и я топчусь в нерешительности до тех пор, пока не вижу мелькнувший силуэт и не одергиваю сама себя строго. На мой стук дверь почти сразу открывается, стоящий за ней Брик окидывает меня нечитаемым взглядом и кричит через плечо:

— Юллан! Твоя девочка пришла!

Не успеваю я толком опешить — твоя девочка?— как в ответ ему раздается что-то невнятное, и мужчина поворачивается ко мне с кивком.

— Проходи.

Я осторожно ступаю внутрь, прохожу пахнущую яблоками прохладу сеней и оказываюсь в комнате, где все говорит о том, что хозяйка дома — Юллан. Сухоцветы в керамической вазе, узоры на тарелках, затейливая вышивка на занавесках, скатерти… взгляд мечется, пытаясь впитать все разом, и быстро натыкается на саму девушку — в одной нижней рубашке, с сильно растрепанной косой и запавшими глазами, она полулежит в кресле, и от ее вида меня окатывает холодом с ног до головы.

— Что случилось? Ты заболела? — подскакиваю к ней себя не помня.

Юллан вымученно смеется.

— Нет, я здорова… просто небольшое недомогание.

И опровергая свои же слова, она вдруг бледнеет еще больше, зажимает рот ладонью, машет другой рукой — отпихнувший меня Брик подает ей таз, куда ее мучительно и долго тошнит.

— Да где ж небольшое-то, — бормочу, когда девушка устало откидывается на спинку. — Тебя бы к доктору… есть тут у вас? Мне сбегать за ним?

Они с Бриком переглядываются, и Юллан улыбается мне — как-то по-особенному, словно одной этой улыбкой хочет что-то сказать, но я ни черта не понимаю.

— Я не больна, глупышка, — произносит она наконец. — Я беременна.

Я тупо смотрю на нее секунду, две… перевожу взгляд на ее мужа, сочащегося обеспокоенной нежностью. Беременна? А… они, наверное, этому рады?..

— Вот только зря я согласилась на это в такой форме, — продолжает девушка со стоном. — Теперь девять месяцев не смогу меняться… надо было волчицей, два-три месяца и готово.

— Еще скажи горлицей, в гнезде бы яйца высиживала, — ворчит Брик, приглаживая растрепанную косу жены.

— Ой, можно подумать, ты бы не согласился.

-...

— Милый? — тянет она с такой интонацией, что даже у меня волосы на загривке шевелятся.

— Рад был бы даже червячкам. Честное слово, — торопливо и очень заученно отвечает мужчина и косится на меня с неловкостью. Сейчас мне явно здесь не место…