Отражения - Екатерина Соловьёва Страница 43

— Что это за запах? Чем ты надушилась?

— Это всё мусс… — бормотала она, стараясь не смотреть ему в глаза. — Я не хотела… я не знала… в нём, похоже, амортенция, и немало… о, Мерлин…

— Только этого не хватало! Да у тебя просто фантастический талант влипать в неприятности!

— Неприятности? — тихо переспросила Гермиона. Она уже перестала себя контролировать. — А может, наоборот — приятности? Ты так чудесно пахнешь… Скошенная трава и свежая выпечка… и лес… лес после дождя…

Она с мечтательной улыбкой отрешённо провела ладонью по его груди. Пальцы будто сами собой пробежались по пуговицам, ловко расстёгивая синий велюровый пиджак. А за ним и белую крахмальную рубашку.

Люциус с удивлением понял, что не может и не хочет остановить её. Пьянящий аромат кружил голову, заставляя забыть обо всём, даже о той сцене, что он застал в галерее: Гермиону в помятом платье в окружении возбуждённых мужчин. И Драко… Взгляд ловил только её приоткрытые розовые губы и блестящие в полутьме глаза.

Она совершенно незаметно вовлекла его в поцелуй, чарующий и томный. И Люциус с охотой отвечал. Запах шоколада, как в детстве, сводил с ума, и тысячи фантастических мечтаний ворвались в мозг: лизнуть, попробовать лакомство на вкус, прикусить, так, что во рту выступит слюна, а потом невообразимая сладость станет таять на языке…

Люциус очнулся только в тотмомент, когда Гермиона толкнула его на диван и просто оседлала его. Он чувствовал, что сходит с ума от перевозбуждения. Её запах проникал под кожу, и ядом тёк по венам. Напрягшейся плотью он ощущал, как Гермиона зовуще трется промежностью, и как тепло, нет, чертовски горячо у неё там. А ловкие пальцы уже расстегнули молнию и скользнули в брюки.

Люциус застонал. Мало того, что он хотел её вне зависимости от всяких зелий, а теперь просто желал — невыносимо и мучительно. И с каждым мгновением всё сильнее.

«Нет… Только не так… не как животные!»

Он собрал всю силу воли и, сжав плечи Гермионы, оторвал её от себя.

— В душ, — велел Люциус, тяжело дыша. — Немедленно!

Гермиона ещё не пришла в себя, и не сразу до неё дошёл смысл его слов. Она с трудом села, ни капли не соображая и пытаясь понять, что же он говорит.

Люциус настойчиво подтолкнул её к двери:

— Смой с себя эту дрянь! Я не собираюсь заниматься с тобой сексом под каким-то зельем!

Но она никак не реагировала. Пришлось проводить её до ванной и втолкнуть внутрь, громко захлопнув дверь.

Гермиона отдышалась и зло сдернула это дурацкое платье. В одиночестве мысли немного прояснились, хоть тело ныло до сих пор и просило ласки. Ну хоть какой-нибудь.

Стало чуть ли не физически больно оттого, что-то Люциус прогнал её. И обидно. До чего же обидно!

А она-то сама! Вешалась на него, как распоследняя…

«Как отражение…»

Вне себя от злости Гермиона залезла в ванну и включила воду. Напряжение никуда не делось и мучило, заставляя изнывать от жара по всему телу. Она с глухим стоном запустила руку между ног.

— Я, кажется, велел тебе смыть эту дрянь с себя!

Гермиона повернула голову. Люциус стоял рядом, и тонкие крылья его носа подрагивали от гнева. А может, и от желания, сдерживаемого с большим трудом.

Гермиона поднялась, ни на минуту не задумавшись и окатив его облаком брызг.

— Выйдите вон, мистер Малфой! Вы не имеете никакого права находиться в ванной, пока я не одета!