Девушка моего брата - Ингрид Романова,Саша Ветрова Страница 43

Кирилла нахожу склонившимся над раковиной в одних трениках, низко сидящих на бедрах. Рядом с ним валяется открытая коробка с таблетками, и я сначала даже не понимаю, что происходит: то ли он пьет воду прямо из-под крана, то ли его тошнит…

— Ты в порядке? – вырывается у меня испуганный возглас.

Мышцы на спине Кирилла сокращаются, он резко оборачивается ко мне, и я вижу его покрасневшие глаза на фоне бледной кожи. Выглядит жутковато. И он… Он совсем не в форме. Будто совсем не отдыхал, а ведь мы расстались больше пяти часов назад.

— Иди спать, – отвечает он резко, явно не в восторге от моего появления.

— Тебе плохо? – настаиваю я, делая несколько осторожных шагов к нему.

— Иди, блять, спать, Даша, – теперь в его голосе отчетливо слышна злость, но я уже на нее не реагирую. Я знаю его другим – заботливым и добрым. И сейчас… Я чувствую, что нужна ему здесь. Возможно, настала моя очередь о нем позаботиться.

— Что болит? – спрашиваю я, останавливаясь за его спиной и быстрым взглядом охватывая гору анальгетиков, рассыпанных на столешнице.

Новиков упрямо мотает головой, будто не желает признаваться в своих слабостях, но тут же глухо стонет и касается пальцами лба.

У моей мамы раньше часто бывали мигрени. И ее состояние было очень похожим на то, что я наблюдаю у Кирилла в этот момент.

— Позволь мне помочь, – прошу я, опуская ладони под струю из крана. Вода хлещет ледяная – очень быстро у меня от холода немеют пальцы, но я сознательно терплю. – Ты выпил болеутоляющее?

Вопрос растворяется в тишине.

— Восприму это как «да». Пойдем, пожалуйста, – вытерев пальцы о полотенце, я беру его руку и тяну до тех пор, пока мы вместе не выходим из кухни и потом, пройдя по коридору, не оказываемся в моей спальне. Вести Кирилла в его комнату я не решаюсь. Моя кажется безопаснее и ближе… А ему в таком состоянии должно быть все равно.

Не давая себе шанса передумать, я усаживаюсь на кровать и, ловя на себе мрачный взгляд Кирилла, заставляю его лечь рядом, а потом укладываю его голову на свои колени.

— Постарайся расслабиться, – шепчу я, глядя в его глаза, в которых застыли сотни вопросов, и осторожно касаюсь прохладными руками его горячих висков.

Кирилл дергается, но молчит. Я воспринимаю молчание как позволение и начинаю медленно и ритмично разминать его виски, двигаясь сначала вверх по лбу, потом скатываясь вниз к затылку.

Я вижу, как от моих движений расслабляются его плечи и разглаживается складка на лбу. В какой-то момент он прикрывает веки, и я слышу тяжелый вздох, будто до этого он все время сдерживался.

Почему-то на моих глазах закипают слезы. Кирилл Новиков так редко показывает свою слабость… И я чувствую, что с его стороны это высшая степень доверия – разделить со мной момент, когда он не в своей ослепительно-идеальной форме.

Я массирую его виски так долго, пока пальцы не начинают болеть. Но даже тогда не рискую остановиться. Всматриваюсь в его лицо, с которого исчезает болезненная гримаса, и понимаю, что ради этого человека готова на все…

Когда все так поменялось?

Постепенно мои движения становятся медленнее, веки тяжелеют, пальцы путаются в темных густых волосах, мысли уплывают вдаль, и я не замечаю, как засыпаю…

…Чтобы, кажется, через считанные секунды проснуться от ощущения тяжелого горячего тела, которое подмяло меня под себя, лишив возможности вздохнуть.