Бывшие. Врачебная ошибка - Дина Павлова Страница 43

— Нет, Дима! Не пожалуйста. Я тебя знать не хочу! – на меня накатывает жуткая злость. Давно такой не испытывала. Виной воспоминания о прошлом, а еще… Он до сих пор винит меня в том, чего я не делала!

— Пожалуйста! Давай поговорим!

— Разговаривай! – киваю. – Я хочу знать, почему ты так плохо обо мне думаешь!

Глава 27. Дима

— Я хочу знать, почему ты настолько плохо обо мне думаешь! – на лице Марты такое негодование, что я теряюсь. В голове пустота. Я же не мог ошибиться! Или мог?

Пока я раздумываю над ответом, в кабинет заходит один из врачей отделения. И, увидев меня, расплывается в улыбке:

— Дмитрий Игоревич, здравствуйте! Как приятно вас видеть! У вас все наладилось?

— Более чем, – киваю. Мы перекидываемся парой фраз, пока Марта приходит в себя. Она старается скрыть эмоции, чтобы никто не догадался, что разговор вовсе не о рабочих вопросах. А у меня есть время собрать мысли в кучу. В конце концов, я уже ничего не теряю. Потому что давно все потерял.

Что, если я соберусь с мыслями и объясню все Марте? А дальше она либо честно признается, что измена была, либо… Ну почему я в последнее время думаю, что зря поверил Иннокентию?

Когда врач уходит, Марта поднимается с места и прохаживается по кабинету:

— Или ты сейчас рассказываешь что произошло, либо мы прерываем общение. Я вообще уволюсь.

Не знаю насколько она серьезна в своих угрозах, но я не хочу проверять это на практике.

— Я слышал своими ушами как ты признавалась в своих изменах.

— Кому признавалась, и где ты это слышал? – замирает. А мне становится жарко. Чем дальше заходит этот разговор, тем острее я понимаю, что меня скорее всего обманули. И то что в тот момент казалось логичным, сейчас, спустя время, выглядит глупым. Ведь если Марта изменяла, то почему у нее сейчас никого нет? Почему она строит свою карьеру потом и кровью? Почему она такой хороший хирург?

Ведь если так рассуждать, люди не меняются. И если женщина привыкла добиваться карьерного роста и каких-то там благ через постель, то и через пятьдесят лет будет делать то же самое.

— Ты признавалась Иннокентию Леонидовичу.

— Что? – она вскидывает брови и начинает звонко смеяться. А я, сглотнув, отворачиваюсь. Это даже звучит странно… Но тогда-то странно не звучало!

— Ты разговаривала с ним, и ты признавалась!

— Это он тебе рассказал? И ты поверил? – она резко прерывает смех. Теперь ее голос максимально серьезен. – Ты хоть понимаешь что он сам хотел со мной встречаться? Предлагал сделать меня своей любовницей?

— Он примерный семьянин! У него жена, дети! Как ты не понимаешь?

— Это для тебя, идиота, жена и дети – аргумент! А для него… И для многих мужчин… – закатывает глаза. Мне кажется идиотом она меня считает совершенно искренне.

— Я знаю что многие мужчины склонны ходить налево. Но Иннокентий Леонидович… Он ведь не мог меня обмануть. Я ему доверял! – понимаю, что мои слова звучат как-то по-детски, но… – Это еще не все.

— Не все? А что еще? – смотрит на меня хмуро.

— Я слышал ваш разговор в диктофонной записи. Понимаешь?

— Нет. Я не могла признаться в том чего не делала, – пожимает плечами. А мне уже наверно плевать, делала – не делала… Но с другой стороны, если я не прав… То лучше знать об этом.

— Но ты говорила!

— У тебя эта запись сохранилась?