Преподаватель - Юлия Хокка Страница 43

Почему все ко мне так небрежно относились? Что я им всем сделала?

— Извините, можно выйти? – дрожащим голосом произнесла я и, не дожидаясь ответа, выскочила из аудитории.

Пелена застилала глаза, но удалось добежать до запасной лестницы и сесть на ступеньку в пролете. К счастью, в этом уединенном месте сейчас никого не было, и ребята с музыкального факультета там не репетировали.

Я слышала, как Алена с Настей проходили по коридору и звали меня, но не могла ответить. Или просто не хотела.

Обняв колени, прижатые к груди, я тихо плакала. Плечи содрогались, всхлипы не давали нормально дышать, по лицу бесконечным потоком лились слезы – наконец-то все накопившиеся эмоции выходили наружу, вот только момент они выбрали неудачный.

Я ненавидела себя за то, что не нравлюсь парням. За то, что тупая и безответственная, не подготовилась к тесту и не ответила нормально на вопрос. Ненавидела за то, что бегала за Пашей, как глупая наивная собачка. За то, что я просто ни на что не способна. И жалела себя, потому что меня бросают, от меня отказываются, меня не выбирают. Потому что именно меня перед всеми отругал Шефер, хотя ничего плохого я ему не сделала.

Хотелось стать маленьким ребенком, которого обняла бы мама и сказала: «Поплачь, дочка, это ничего, заживет, ты хорошая девочка, ты умница». Но мамы ни сейчас, ни когда-либо еще рядом не было, как и папы.

Упиваясь болью, я сидела на пыльной лестнице и рыдала, закусывая губы чуть ли не до крови и закрывая лицо руками. Рыдала молча, хотя внутри все орало.

Я не заметила, что меня нашли, и не услышала, как сели рядом. Чужая рука мягко опустилась на мое вздрагивающее плечо. Упираясь лбом в колени, сквозь всхлипы я попыталась произнести:

— Насть, оставь меня.

Но, наклонившись к подруге, облокотилась на нее и заплакала с новой силой.

— Тише, – прозвучал твердый голос. Широкая ладонь аккуратно соскользнула мне на спину.

Олег Сергеевич?!

Я отшатнулась и, прикрыв рот и нос ладонью, уставилась на него не видящими из-за слез глазами. Всхлипы не прекращались, закружилась голова.

Шефер притянул меня к себе и стал медленно поглаживать по волосам.

— Тише. Все пройдет, – негромко произнес он. – Поплачь, потом расскажешь, что случилось, если захочешь. Любую проблему можно решить, и, что бы ни произошло, боль никогда не длится вечно. Все можно исправить.

— Только не уходите, – сорвалось с губ.

— Я здесь. Я не ухожу.

Я уткнулась в него, слушая этот ровный, уверенный голос, и сначала разрыдалась сильнее, но вскоре истерика начала утихать. Твердая грудь давала забытое ощущение опоры, крепкие руки – ощущение защиты, легкие поглаживания утешали, а нахождение кого-то рядом притупило пожирающее изнутри одиночество.

«Это точно Олег Сергеевич? Может, я с ума схожу?» – пронеслось вдруг в голове.

Куда делась строгость? Где привычный холод? И подумать было нельзя, что наш новый суровый преподаватель окажется способен так мягко и ласково с кем-то разговаривать…

— Успокоилась? – спросил он, когда мои всхлипывания затихли.

Отстранившись от Шефера, я коротко кивнула. Поднимать на него глаза было стыдно.

— Что стряслось-то? Ты же не из-за теста?

— Нет… Вернее… Все накопилось просто. Ночью с парнем еще рассталась.

— М, ясно. – Тон мгновенно посуровел. – Ладно, пойдем, куплю тебе воды, и надо возвращаться в аудиторию. И так кучу времени потеряли.