Уравнение с двумя неизвестными - Ольга Дашкова Страница 43

Смотрю ему в глаза. В эти серые с зелеными вкраплениями глаза, которые видят меня насквозь. И понимаю: он прав. Три года я прожила в страхе. В холоде. В одиночестве. Убеждая себя, что так правильно.

Но правильно ли то, что заставляет тебя чувствовать себя мертвой?

— Дима, – шепчу я. – Я еще помню алгебру.

— Значит, время было потрачено не зря,– он смеется – искренне, радостно.

И тут я делаю то, чего не позволяла себе три года. Я встаю на цыпочки и целую его, притягивая за лацканы пальто. Как будто заново учусь чувствовать.

А он целует в ответ. И в этом поцелуе – все: прощение за прошлое, надежда на будущее и, самое главное, настоящее. То самое настоящее, которое мы наконец-то можем разделить.

Когда мы отстраняемся друг от друга, Дима прижимается лбом к моему лбу.

— Знаешь, что самое удивительное? – шепчет он. – Математика утверждает, что вероятность встретить свою единственную любовь в семнадцать лет – один к миллиону. Но мы доказали, что даже самые невероятные вероятности сбываются.

Я улыбаюсь. Впервые за три года – по-настоящему улыбаюсь.

— Значит, мы – исключение из правил?

— Нет, – он качает головой. – Мы – доказательство того, что некоторые уравнения стоит решать не разумом, а сердцем.

И он прав. Как всегда прав в том, что касается формул и чувств.

Потому что любовь – это уравнение с двумя неизвестными. Где важна каждая переменная. Где решение существует только тогда, когда обе стороны готовы найти его вместе.

И мы нашли. Наконец-то нашли.

Глава 15

21:34. Сижу в кафе напротив Мелиссы и пытаюсь вычислить вероятность того, что все это происходит наяву.

P(реальность) = ?

Слишком много переменных. Слишком много факторов, которые должны были сложиться именно так, чтобы привести к этому моменту. Но я здесь. Она здесь. И между нами всего несколько сантиметров пустого пространства, заполненного тремя годами молчания.

1095 дней. 26 280 часов. 1 576 800 минут.

Каждая из них прошла с мыслями о ней.

Мелисса смотрит на меня, и в ее глазах та же растерянность, что и три года назад в школьной библиотеке. Только сейчас она другая. Взрослее. Сильнее. Красивее, если такое вообще возможно.

Светлые волосы стали длиннее, пальто – кашемировое, явно дорогое. Макияж безупречен. Но глаза. Глаза остались прежними – голубыми, которые я помню до мельчайших деталей.

Я помню все. Каждую секунду, которую мы провели вместе.

— Дима, – ее голос слегка дрожит, – как ты меня нашел?

Нашел? Я ее никогда не терял.

— Это не было случайностью, – честно признаюсь я. Ложь между нами больше не нужна. – Я знал, что ты здесь учишься. Знал твое расписание. Знал, что по пятницам ты ходишь с подругами в это кафе.

Она моргает, пытаясь осмыслить услышанное.

— Ты… следил за мной?

— Наблюдал, – поправляю. – Три года наблюдал со стороны. На конференциях, где ты выступала. На дебатах, где ты побеждала. На церемониях награждения, где ты получала призы.

— Это… жутко, – шепчет Мелисса, но в ее голосе нет страха. Только удивление.

— Знаю. Наверное, так и есть. – Я наклоняюсь к нему через стол. – Но я не мог поступить иначе. Даже когда я ушел из школы, ты оставалась со мной. В каждом уравнении, которое я решал. В каждой теореме, которую я доказывал.

Теорема Мелиссы – так я называл ее в своих записях. Доказательство того, что при правильном подходе две несовместимые системы могут найти общее решение.