Попаданка из будущего: усадьба и честь - Ника Цезарь Страница 44

Эта мысль занимала её, когда она прогуливалась в яблоневом саду. В дальнем конце ещё осталось несколько яблонек, на которых висели плоды несмотря на то, что почти закончился сбор урожая. Сорвав пару налитых яблок, Ольга направилась к Ромашке. Хотелось хоть какого-нибудь действия. Как только у неё стали появляться первые успехи в верховой езде, ей стали нравиться неспешные прогулки по утрам, тёплая бархатная морда лошади и жёсткая грива под пальцами.

— Хороший мальчик, — голос Михаила Фёдоровича из денника заставил её затаиться, прислушиваясь. — Что бы я без тебя делал, Прохор?!

— Ой, что вы, барин… ерунда. Это моя работа. Хвала Богу, конь уже ногу не поджимает, ступает понемногу. Шину я не снимаю, перевязку меняю каждый день. Овса да моркови больше даю, скоро силу наберёт. Рана чистая, не гноится, кость схватываться стала. Жаль только, вновь не быть ему гордостью конюшни.

— Думаешь, не заживёт до конца?

— Нет, Михаил Фёдорович. Кость-то сдвинулась… жизнь я ему сохраню, ходить будет, но чтобы в поля да грузы перевозить — не выйдет.

— Жаль, хороший конь…

— Ироды, испоганили животину! Ничего о них не слышно, барин?

— Пока нет, — в голосе Крапивина засквозило напряжение. Тема ему явно не нравилась, ведь оголяла его бессилие. Ольгу саму разбиралазлость от одной только мысли о них. Как только земля их носит?!

— Что же с беднягой делать? — вздохнул Михаил Фёдорович.

— Для тяжёлой работы нужна хорошая опора на ноги, которой у него не будет, но зато он может со временем пойти под седло, детей катать станет… Жалко такого красавца на колбасу.

— Нет уж, не позволю пустить его на колбасу, оставлю здесь, — заявил Крапивин. — Давай помогу, почищу беднягу, — деловито заявил он.

— Что вы, барин. Я сам!

— Ничего-ничего, иди, Прохор! — послышался шорох одежды и раздались шаги.

Его заявление порадовало девушку, на душе стало тепло, а на губах расцвела улыбка.

Вскоре старый конюх, прихрамывая, вышел из денника, тут же кланяясь Ольге.

— Сударыня!

— Здравствуй, Прохор, — улыбнулась она, сжимая яблоки в руках.

— Вы к Ромашке? Вот она обрадуется! Она вас полюбила!

— Думаю, ты знатно преувеличиваешь, — ухмыльнулась она, — негодница просто поняла всю выгоду своего положения. Яблоки и морковь вне очереди.

Прохор широко улыбнулся, согласно кивнув, а на голос Ольги из денника выглянул Михаил.

— Ангел? — удивился мужчина. Он скинул сюртук, оставшись в рубашке и жилете; распустил шейный платок, расстёгивая несколько верхних пуговиц для большей свободы, и теперь выглядел понятным и близким.

— Да, — с хрипотцой ответила она, тут же закашлявшись и беря себя в руки, — совершенствуюсь в верховой езде… Я выяснила, что очень многое зависит от отношений наездника и его лошади, — усмехнулась она, показывая яблоки, — поэтому подготовила подкуп.

— Думаю, ей понравится, — одобрительно улыбнулся он, кидая взгляд в сторону денника, где стояла Ромашка и уже любопытно выглядывала наружу.

Ольга не стала больше мешкать и поспешила к ней, ощущая взгляд мужчины у себя между лопаток. Его внимание было приятным, но она твёрдо решила пока не задумываться об этом.

Прохор оставил господ, поспешив во двор, а они в уютной тишине занялись своими делами. Михаил чистил коня, а Ольга кормила яблоками Ромашку и гладила её по гриве. Той, как самой настоящей женщине, внимание льстило, и неуклюжая человечка больше не казалась такой уж и ужасной.