С любовью, Кит - Виктория Побединская Страница 44

Постель Кита не разобрана. Может, он заночевал в комнате родителей внизу?

— Вик…

А потом я едва не падаю, когда отец произносит в трубку слова, которые переворачивают все: «Никита в больнице».

20. Возвращаясь назад

Мои руки трясутся, когда я вызываю такси. Когда жду на улице, все еще глядя на дождь. Когда провонявшая сигаретным дымом машина везет меня на другой конец города, я не могу перестать дрожать.

Он обязан выжить. Просто обязан.

Я словно чувствую, как он зовет меня. Ему больно.

В этот момент мне становится плевать на все слова, что мы друг другу наговорили, на то, насколько разного мы хотим, и даже на его дурацкую жизненную философию. Я прошу только об одном – чтобы он был жив. Без остановки набираю номер отца, но он сбрасывает, отправляя лишь короткие сообщения, больше похожие на новостную сводку:

Он без сознания. Был туман. Водитель не заметил его на дороге. Травма головы.

Мне кажется, будто время замедляется.

Пока не просыпался. Адель с Антоном дежурят по очереди.

В больнице меня к нему не пускают, врачи сыплют странными терминами, но я не понимаю ни слова. Хорошо, что есть отец. Он точно знает, что нужно делать. А моя задача – просто быть рядом. Но мне не позволяется.

Когда через шесть часов ожидания я наконец попадаю в палату, Кит все еще без сознания. Его голова перевязана, на обнаженных плечах и шее синяки.

— Как ты мог? – обвинительно восклицаю я, готовая снова разрыдаться. – Эгоистичный придурок! Психопат! И это еще меня ты называл чокнутой истеричкой?!

Он, конечно же, не отвечает. И тогда я уже осторожно подхожу к кровати, опускаюсь рядом на стул, сжимая его руку, закрываю глаза и касаюсь ее губами.

— Кит, – шепчу я, чувствуя, как на его пальцы падают мои слезы. – Ну не дури, Кит. Просыпайся. Я ведь не смогу без тебя.

Он все так же молчит.

Проходит еще несколько часов, врачи сменяются. Состояние Кита переходит в стабильное. Он даже приходит в себя на время, но я не успеваю этого застать. Мы дежурим в больнице по очереди, и в конце концов останемся лишь мы с Адель, грея руки о стаканчики с кофе и тихо беседуя.

— Тетя Адель? – спрашиваю я.

— Да, солнышко.

Мы лежим в обнимку на небольшом кожаном диване в палате, словно напитываясь друг от друга верой.

— А как ты поняла, что дядя Антон твоя настоящая любовь? – шепчу я.

Она, улыбнувшись, отвечает:

— Наверное, когда была готова отказалась от своих мечтаний, вместо них выбрав его и нас.

— И ты не жалела после? Об упущенных возможностях? О том, что твоя жизнь пошла не так, как тебе хотелось? Возможно, нашелся бы тот самый мужчина, который дал бы тебе гораздо больше.

— Может, и нашелся бы, – отвечает Адель. – Но кто может сказать, была бы я с ним так же счастлива? К тому же в том и смысл любви – исполнять мечты вместе.

— Тогда почему вы постоянно расходились? – без задней мысли спрашиваю я.

— Это сложно. – Она снова улыбается. – В юности мы не представляем, как много сложностей скрывается за каждым принятым решением. – И на мой удивленный взгляд поясняет: – Я забеременела очень рано.

От неожиданности я аж приоткрываю рот.

— Да. И была совершенно не готова. Строила планы, рисовала мечты и даже представить не могла, как много в моей жизни изменится. Мои родители нам не помогли. Заработков Антона едва хватало. Было трудно, но мы держались. Я спала по три часа в сутки. Днем работала, а по ночам создавала свою первую коллекцию. Клянусь, я в вечном долгу перед мамой Антона, которая почти полностью взяла на себя воспитание Никиты.