Слабонервным не входить! - Наталья Юнина Страница 44

17:51

«Это творческий беспорядок. К сексу он не относится»

17:52

«Значит, полгода?»

Прекрати отвечать, идиотка!

17:53

«Ага»

17:53

«А через полгода ты собираешься уволиться?»

17:53

«Вы чертовски проницательны, Александр Владимирович»

17:54

«И не только. Я еще и умен, и внимателен, в отличие от некоторых. Надо читать мелким шрифтом все, что в договорах. Уволиться ты сможешь только через год. Ну или хоть завтра, после выплаты неустойки в три ляма»

Первая мысль: врет! Но с каждой секундой уверенность в его вранье улетучивается в неизвестном направлении.

17:55

«Шутишь?»

17:55

«Ишь какая. Еще не трахались, а она мне тыкает»

17:55

«Ну, хватит. Шутки в сторону, Александр Владимирович»

17:56

«Вот-вот. Вернемся к тому, с чего начали. Готовь смазку, Наталья. Она понадобится, чтобы смазать тебе кожу на заднице после того, как я познакомлю ее с моим ремнем. Или ты думаешь, что олигофрена я тебе спущу с рук?»

17:57

«То есть вы поднимаете на женщин руку?»

17:57

«Разумеется, нет. Только ногу».

17:57

«Правильно, поднимайте свою ногу, чтобы не было застоя. До понедельника, Александр Владимирович»

Как истинная трусиха я не только убираю телефон, но и зачем-то его выключаю.

***

Вот уж никогда бы ни подумала, что буду грустить по временам замужества. Точнее по бонусам, прости Господи, этого самого замужества. Хороший невролог муж – это не только студентки на моем обеденном столе в качестве бонуса, но и куча элитного алкоголя в придачу с шоколадом от благодарных пациентов. Наследство бывшего почти закончилось. И вот стою я в разделе алкоголя с охреневшим выражением лица. С каких пор вино стоит, как крыло от самолета? Захочешь нажраться, так еще и сто раз подумаешь. Ладно, мне это необходимо.

Конечно, можно сделать вид, что я хочу бахнуть стаканчик глинтвейна, чтобы не заболеть и не мучиться от своей дурости из-за подписанного действительно на год контракт. В реале мне на это плевать. Подумаешь, год, а не полгода. Проблема в том, что я хочу тупо нажраться, чтобы заснуть и не испытывать угрызения совести из-за отнесенных детских вещей. Сама не поняла, как в миг все собрала и оказалась возле зеленого контейнера. Я даже не помню, как вызвала такси и спускалась с этими баулами. Зато, как только оказалась у дома, пришел мощный отходняк. Одна половина вопит, что это действительно надо было сделать давно, другая так и подсыпает соль на болючий заусенец, с оглушающим: «предательница». Благо, есть еще одна часть меня, которая упорно советует напиться и забыться. Оттого загребущие руки хватают сразу две бутылки вина.

— У одной каракуль на башке, у другой шапка-мошонка. Наталь, ты решила всех мужиков в округе распугать? – слышу позади себя уже хорошо знакомый голос, но поворачиваться не спешу.

— А я думала, это наоборот притягивает внимание.

— Думала она. Ну, разве что долбанутых мужиков.

— Как вы самокритичны, Александр Владимирович, – медленно поворачиваюсь к Полуянову с Геной на руках. Мохнатый четырехлапый с кукольным выражением лица так и просит, чтобы его затискали. Кто я такая, чтобы отказывать себе в желаниях? Тяну руку, чтобы его погладить, но не успеваю поднести пальцы к мохнатой шубке. Паскуденыш открывает свою пасть, желая меня цапнуть.

— Ой, простите ваше величество, забыла, что вы говнюк шерстяной. Как поживаете, Геннадий? Углы все обоссали?