Колодец желаний. Исполнение наоборот - Чулпан Тамга Страница 45

Компьютер издал негромкий щелчок, закончив обработку. На экране появился список из семнадцати инцидентов за три года. Все — в Хотейске. Все — с признаками нестандартного, «художественного», а потом и всё более жестокого вмешательства. Самые свежие были помечены последними двумя месяцами. География точек складывалась в неуверенный, но читаемый рисунок — вокруг Площади Последнего Звона и старой промзоны. Район «Аркадии» и заброшенной фабрики «Большевичка» светились чаще всего.

Артём распечатал карту с наложенными метками. Потом открыл внутренний чат и нашёл контакт молодого программистаЛёши, того самого, что пытался автоматизировать сортировку желаний.

«Лёша, — написал он. — Срочно. Нужна перекрёстная проверка по геоданным. Все запросы с повышенной эмоциональной ёмкостью (порог 8.5) в радиусе 1 км от этих координатов за последние 60 дней. И выгрузка всех камер наблюдения городской сети, которые могли что-то засечь в этих квадратах. Приоритет — максимальный.»

Ответ пришёл почти мгновенно.

«Артём? Ты жив ещё? Все думали, тебя после вчерашнего в архив сдали. Запрос монструозный. Система МЕЧТАтель сдохнет. У тебя есть санкция Стаса?»

Артём посмотрел на дверь своего кабинета, за которой лежал коридор, ведущий к кабинету начальника. Потом на карту с метками. На блокнот Кирилла.

«Санкция будет, — отписал он. — Считай, что это часть моего расследования по делу Левина. Если что — я отвечаю. Дай, что сможешь, в течение часа.»

На той стороне помолчали минуту.

«Ладно. Но если что, я тебя не знаю, и мы не общались. Запускаю.»

Артём откинулся на спинку кресла. Он нарушал правила. Создавал неучтённую нагрузку на систему, привлекал к делу сотрудника без ведома начальства, использовал служебные ресурсы в личных — нет, не в личных. В

правильных

целях. Так он надеялся.

Телефон завибрировал в кармане. Неизвестный номер. Артём ответил.

— Каменев.

— Артём, это Дыня, — донесся быстрый, слегка запыхавшийся голос. — Твоя журналистка дала твой номер, сказала, если что — звонить тебе напрямую. Она права?

Вера действовала быстро. Очень быстро.

— Права. Что случилось?

— Я следил за «Салоном», как она просила. Там... движение. Не клиенты. Какие-то ребята в чёрном, выносят коробки, грузят в фургон. Похоже, сворачивают лавочку. И... - голос Дени понизился до шёпота, — один из них вышел покурить. Я его снял на телефон, крупным планом. У него на шее... шрам. Словно ожог в виде странного знака. Колесо с спицами, но спицы кривые. Как солнце, которое плавится.

Артём почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Он знал этот символ. Он видел его в архивах, в делах по запрещённым культам начала девяностых. «Знак Распадающегося Солнца». Маркёр очень старой, очень опасной еретической концепции, связанной с идеей «освобождения магии через разрушение формы».

— Денис, слушай внимательно. Ничего не предпринимай. Не подходи ближе. Запомниномер фургона, если сможешь, и отъезжай. Немедленно. И перешли мне это фото.

— Понял. Всё делаю.

Звонок оборвался. Артём сидел, сжимая телефон в руке. Кирилл не просто мстил. Он не просто экспериментировал. У него была идеология. И, судя по всему, последователи.

Через десять минут на его рабочую почту пришёл пакет данных от Лёши и фото от Дени. Фургон был старый, газик, номера стёрты грязью. Но на двери угадывался слабый контур логотипа какой-то заброшенной прачечной. Фото со шрамом было размытым, но знак — да, тот самый.