Наследница замка Ла Фер - Юстина Южная Страница 45

— Правда, время на это у нее появилось лишь сейчас, когда все дети уже выросли и нечасто навещают родные стены, — добавил Анри с заметным теплом в голосе.

— И много вас у матушки? — с любопытством спросила я.

— Четверо. Причем все мальчишки. То есть теперь уже, конечно, взрослые солидные мужчины. Но были годы, когда мы весьма допекали своими проказами нашу бедную мать. И как она только выдержала! Совершенно святая женщина.

— Значит, у вас трое братьев. А вы?..

— Младший. К счастью или к сожалению — не могу определиться до сих пор, — улыбнулся шевалье.

— Но младших обычно балуют сильнее, — предположила я. — Впрочем, и тумаков от старших им тоже достается больше.

— Насчет тумаков вы совершенно правы, но вот баловнем никто из нас, четверых братьев, не был. Отец придерживался довольно строгой системы воспитания, а матушка, хоть и любила всех безмерно, однако кого-то одного никогда не выделяла.

— Наверное, так даже лучше для детей — все по справедливости. И часто вы видитесь с братьями?

— После того, как покинул родителей ради учебы, а затем и службы у герцога, увы, нет. Да и застать в Лодеве, где у нас дом, можно лишь Венсана. Он, как старший брат и наследник отца, поселился со своей семьей в соседней деревушке. Готье же избрал военную карьеру и квартирует сейчас где-то на границе с Гиспанией, а Патрик надел мантию и переселился в Париж, служит там в суде.

Теперь ситуация, в которой оказался шевалье де Ревиль, стала более для меня понятна. Четвертый сын небогатых родителей, наследство не светит ни при каких обстоятельствах, армия и гражданская служба «заняты» старшими братьями. Он, конечно, мог пойти по стопам одного из них, но, видимо, решил избрать свой путь. И все же интересно, как ему пришло в голову заняться медициной? Я хотела было уже спросить Анри об этом, однако не успела.

Мы с ним шли к замку почти самые последние, за нами неторопливо семенили лишь виконт с женой, а оба графа, баронесса и герцогиня с Каролиной оказались далеко впереди и уже подходили к шато.

В этот момент с конюшенного двора выскочил босоногий мальчишка в соломенной шляпе, а вслед за ним вылетел мелкий щенок. Завидев высокое собрание, пацан остановился, сдернул шляпу с головы и согнулся в поклоне.

— А, Ноэль все-таки пришел, — произнесла я вполголоса, глядя на эту сцену.

Отдав дань уважения господам, мальчишка уже собрался бежать куда-то дальше, но вдруг я услышала властный окрик Оливье де Граммона, буквально пригвоздивший паренька к месту.

Я не разобрала, что именно сказал граф, однако тон его был таким, что я немедленно прибавила шагу. Сердце в груди против воли сжалось, а вокруг сгустилось ощущение грядущих неприятностей. Что там еще за проблема? Чем мальчонка мог не угодить его сиятельству? Он же едва ему на глаза показался.

Граф тем временем вперил взор в щенка, который крутился рядом, не убегая далеко, и снова что-то выговорил Ноэлю. «Боже, — подумала я, — кажется, мы все-таки получили проблемы из-за Матиса».

Мальчик снова склонил голову и изо всех сил принялся тискать в руках свою несчастную шляпу.

«Сейчас-сейчас, уже иду», — мысленно ободрила я пацаненка. Но тут граф резко поднял руку, и я невольно вскрикнула.

Он хочет ударить Ноэля!