Огненные сердца. Все, что осталось от нас - Кира Сорока Страница 45

Она так и не ответила.

Промаявшись до часа дня, набираю ее номер. Слушаю гудки. Ответа нет.

Фак!

Вот так, в метаниях от любви до ненависти, проходит еще пара часов. Наконец я решительно одеваюсь и выхожу на улицу. Огибаю дом, подхожу к ее подъезду. Если повезет, сейчас кто-нибудь выйдет, и я смогу войти.

Через несколько минут дверь подъезда действительно открывается. Сначала я вижу собаку – песочного лабрадора, потом мужика в бушлате.

— Вильям! – орет он псу, который бросается за кошкой.

Я успеваю просочиться в подъезд, прежде чем дверь захлопывается. Еду на лифте на девятый, без раздумий нажимаю на звонок и замираю в ожидании. За дверью слышится шорох шагов.

— Кто там? – раздается старческий голос.

Я прокашливаюсь.

— Добрый день. Я одноклассник Алины.

Дверь немедленно открывается. Бабушка Алины осматривает меня с головы до ног.

— У нее что-то с телефоном. Не могу дозвониться.

Я сама любезность.

— Телефон? Алина телефон дома забыла, – говорит старуха. – Ты, милок, погромче говори. Я плохо слышу. – И она подставляет свое ухо.

Я стараюсь говорить четко:

— Где Алина?

— На работе. Скоро вернется. Что-то случилось?

— Проект. У нас совместный проект, – выговариваю чуть ли не по буквам.

— А? Да ты заходи. Подождешь ее.

Бабулька отходит в сторону, приглашая меня в квартиру. Даже так? Хм.

— Спасибо, – улыбаюсь, как сытый кот.

Прохожу в тамбур, оттуда в квартиру слева. В узкой прихожей снимаю куртку и вешаю ее в шкаф, ставлю обувь в обувницу.

— Чайку? – предлагает бабушка Алины.

— Можно.

Помыв руки, сажусь за стол в маленькой, но уютной кухне. На стене орет телевизор. Старушка немного убавляет звук, однако то и дело отвлекается на сериал.

— Меня зовут Егор, – представляюсь я.

— Валентина. Можно просто баба Валя. Вот, сырники покушай.

Она ставит передо мной тарелку с сырниками и чашку с чаем. Садится напротив, спиной к телику, и пробегает подозрительным взглядом по моей шее. Кусок татуировки, выглядывающий из-под джемпера, безусловно, виден ей. Ну и мои запястья расписные тоже.

Впервые в жизни я чувствую себя неуютно из-за этих тату. Хрен его знает почему. Вроде бы всегда делал их осознанно, и никогда они меня не стесняли.

— Вы с Алиной дружите? – интересуется баба Валя.

— Да, дружим.

Мне становится смешно. Потому что Алина вряд ли назвала бы наши отношения дружбой. Никто бы не смог дать им точную характеристику. Даже психоаналитик.

— Друзья – это хорошо, – говорит она с грустью в глазах. Потом прищуривается. – Алина про тебя не рассказывала. Правда, из нее вообще ничего не вытянешь.

Вот тут я согласен. Мышка звездец какая скрытная.

— И что у вас за проект?

— Про любовь.

— О-о! – бабушка Валя довольно улыбается. – Как интересно!

Да мы вообще с Алиной оба интересные. Черт ногу сломит, пока будет разбираться в наших отношениях. А разобраться очень нужно. Поэтому я здесь.

Вчера, когда выиграл тот хоккейный матч и навалял Купидону, я наконец понял, для чего я приехал. Разобраться. В себе. В ней. В нас.

Но это будет сложно.

В этот момент в дверном замке поворачивается ключ. Баба Валя, встрепенувшись, идет в прихожую.

— У нас гости.

— Кто? – голос Алины звучит взволнованно.

— Твой одноклассник. Егор.

Моя мышка ничего не говорит. Слышу, как медленно расстегивается куртка. Потом шорох одежды, когда ее вешают в шкаф.