Вижу тебя, Лили - Анна Флин Страница 45

Перестала открывать окна. Свежий воздух казался чужим. Как будто, если впустить его, то остатки её запаха – сандал, жасмин, ваниль – исчезнут.

Казалось, что нужно охранять дом. Чтобы память не выветрилась.

Мне звонили из клиники – мягкие, заботливые голоса:

«Мы можем предложить консультацию по утрате… ваша страховка покрывает…»

Я говорила: «Спасибо» – и больше ничего.

Письмо от семейного врача я не открыла. Электронные напоминания просто удаляла. Как будто отказ от помощи – способ удержать горе при себе.

Ведь как только начнёшь говорить – придётся признать. А я ещё не готова.

День и ночь стали одинаковыми. Просыпаюсь и не понимаю, два часа прошло или пять. Если плачу – чаще всего ещё с закрытыми глазами. Если не плачу – просто лежу, пока не начинает болеть спина.

Однажды я вышла в сад. Жасминовый куст – любимый бабушкин – стоял голый, без цвета. Я вцепилась в его ветку, как в спасательный круг… и поняла, что плачу – тихо, надсадно, так, что содрала кожу на ладонях об кору.

Магазин закрыт.

Сначала – просто потому, что я не смогла встать и выйти. Потом – потому что сердце заходилось таким острым, паническим страхом, будто там меня ждёт то, от чего невозможно выжить.

Генри сказал:

— Не волнуйся. Я улажу всё с арендой, документами, налогами.

Я лишь кивнула.

Он говорил, что может прислать Кейси или друга, чтобы магазин не стоял пустым. Я отвечала «нет». Потому что магазин без бабушки – это не магазин. Это рана, по которой приходится ходить босиком.

Я не знаю, на какой стадии горя я застряла.

Отрицание ушло.

Гнева почти не было – только тихая злость на себя, на мир, на чёртову случайность.

Переговоров – нет.

Принятие – слишком далеко, как другой берег, покрытый туманом.

Наверное, я на середине. Там, где человек не живёт и не умирает. Просто существует. Как тень, которая помнит, что когда-то умела смеяться.

И самое страшное – мысль: «А если я так и останусь здесь навсегда?»

Утро

Сижу на кухне и через силу ем овсянку. Остывшую, без сахара, без всего. Просто чтобы желудок не сжался в тугой узел. Через окно льётся мягкий свет. Листья на деревьях у дороги начинают желтеть. Уже конец лета. Почти сентябрь. Люди разъезжаются. Кейси тоже уезжает в кампус. Ник… Не знаю. Все уходят в свою новую жизнь. А я… я остаюсь.

Я не поступила. Не отправила документы. Не подала FAFSA[1] вовремя. Я не хотела уезжать от бабушки. Я выбрала остаться. А теперь… теперь даже выбора нет. Только ожидание. Год. Целый год до следующего шанса. И всё, что я чувствую – это пустота. И злость. И тошнота.

Телефон звонит так резко, что я едва не роняю кружку.

Звук разрезает вязкую тишину гостиной, где горит только торшер у дивана. За окном мелко моросит дождь, по стеклу медленно ползут капли.

Звонок не стихает. Психолог, доставка, спам – кто угодно. По идее, я должна просто сбросить. Но сейчас почему-то звук режет нерв. Будто кто-то стоит рядом и тычет пальцем в плечо, снова и снова.

На дисплее – неизвестный номер. Ни имени, ни города. Сердце делает короткий неровный удар. Пальцы вдруг становятся холодными и влажными.

Может, кто-то из больницы… Через два месяца? Серьёзно? Глупость. Но мысли всё равно скачут. Звонок уже вот-вот должен уйти на голосовую почту, когда палец сам нажимает «ответить».