Вера и рыцарь ее сердца - Владимир Ланге Страница 452

Из письма свекрови Вера узнала, что сразу после развода Женя записался в контрактники и служил в Чечне, но недолго. Вскоре он упросил родителей, и они выкупили его из чеченского ада за большие деньги, чтобы расторгнуть подписанный сыном контракт.

Заканчивалось письмо припиской: «Вам были высланы алименты за три месяца, когда Женя служил в армии, учтите, что эти деньги не для вас, Вера Владимировна, а для наших внуков от их папы».

Читая о деньгах, Вера улыбнулась, ведь никаких алиментов она ещё не получала, а её уже попрекают. Одно слово в этом письме задело её за живое, это слово – «цирк».

«Ох, Любовь Андреевна, – подумала она с горечью, приготовившись работать над кармой, – то, что вы назвали цирком, мне предстоит сейчас вспомнить и простить всех, кто в нём участвовал, прежде всего саму себя и вашего сына, а иначе это безумие станет моим кармическим клеймом на всю жизнь».

Письмо лежало на столе белым пятном, его освещала настольная лампочка под розовым абажуром, а на кровати смирно лежала побледневшая Вера. Она положила поверх одеяла руки и приготовилась воскресить своё прошлое, чтобы потом забыть навсегда.

* * *

Семья Лебедевых пережила суровую зиму во врачебном особняке в посёлке Мирный, приспособившись к экстремальным ситуациям блокадного времени, времени нескончаемой перестройки.

В конце марта умерла одна из двух беспризорных старушек, проживающих в больнице. Перед смертью её часто навещали верующие евангелисты. О чём они с ней говорили, Вера не знала, но такое внимание к немощным людям ею одобрялось. Так как никто из больничного персонала не изъявил желание подготовить умершую старушку к похоронам, то её обмыванием занялась сама Вера. Чистую одежду принесли сотрудники, а гроб сколотили кочегары, они и вырыли на кладбище яму.

Когда покойницу положили в гроб, то её лицо в белом платочке выражало умиротворение и покой, словно смерть освободила от всех бед и проклятий. Похоронили бывшую трактористку больничными силами, по всем правилам, как это подобает в народе.

Теперь в больнице тихо доживала свой век только одна бабушка, она не вредничала, с судьбой не воевала и не переставала ждать своего сыночка.

Как ни крути, а жизнь, хорошая или плохая, заканчивается одинаково – смертью.

Вере нравилось то, как относились к смерти в семье Сафоновых. В словах из Библии звучала надежда, которая была так необходима неизлечимым больным. Случилось так, что Вера сама осмелилась поделиться этой надеждой со знаменитым комбайнером, имеющим ордена и медали правительства за доблестный труд. Умирал этот герой целины в муках. Когда все усилия Веры как врача уже не давали эффекта, она села на табуретку у изголовья больного и стала читать места из Писания, где говорилось об Иисусе Христе и о радости в вечной жизни. Хоронили героя целины всем селом.

* * *

Летом посёлок Мирный преобразился, он выглядел благоухающим садом.

Решение уехать в Россию пришло к Вере, когда все надежды на восстановление водоснабжения и центрального отопления в совхозе пропали. Пережить ещё одну зиму без тепла и воды, в отсутствие транспорта и продуктов она не могла даже помыслить.

Стоял замечательный в своей летней зрелости август. Вера уже без страха управлялась со скотиной и не воспринимала доение коровы как пытку в фашистских застенках. Первые месяцы после отёла она мужественно выдаивала молоко из вымени до последней капли, а по ночам стонала от боли в руках. При покупке коровы продавец предупредил, что к любой домашней скотине нельзя сердцем привязываться, но то, что он продавал Вере тугосисюю корову, он не сказал.