Где рождается месть - Нана Рай Страница 46

— Нет! – Марго падает перед ним на колени и хватает за руку. – Нет. Я останусь здесь, с тобой. Только, пожалуйста, не отсылай в город. Я брошу пить таблетки, они мне не нужны. Вот увидишь! – Она говорит быстро, сбивчиво, как маленький ребенок.

Марго и есть ребенок. Когда они поженились, ей было двадцать два. С тех пор она так и не повзрослела. Владимир делает еще один шаг назад, вырывает руку. Не надо касаться его, не надо.

— Хорошо… – К горлу подкатывает тошнота. – Как скажешь. – И он запирается в ванной комнате, лишь бы не видеть отчаяния в глазах жены. Замирает напротив унитаза и методично выдавливает в него капсулы.

В спальне слышатся рыдания Маргариты. Она безуспешно пытается заглушить их подушкой. А он безуспешно пытается подавить отвращение к ней.

«Почему я не могу ее полюбить?»

Он нажимает на кнопку и смывает лекарство. Пустая коробка прозака летит в мусорное ведро.

Глава 10

Паранойя в наследство

Одинцова Элина Николаевна

Она в который раз пробегает взглядом по списку. Мысли не дают покоя уже вторые сутки. Ночь из-за этого выдалась тяжелой и бессонной, а весь последующий день Элина ходила как сомнамбула. Пыталась работать над текстом, исправила недочеты, которые отметила Регина. Затем все удалила и переписала рассказ заново. Но даже это не помогло ей избавиться от надоедливых мыслей.

У Элины перед глазами стоит ее имя, обведенное красными чернилами. Поэтому Максимилиан нервничал, когда она опоздала на автобус. Поэтому огрызался на предложение уехать без нее. Ему были даны четкие инструкции, и он не мог их нарушить.

— Как поживает рассказ?

Регина выходит из ванной и на секунду замирает напротив кровати Элины. Мокрые волосы темными прядями свисают вдоль бледного лица, в зеленых глазах до сих пор читается гнев.

— Я думала, ты со мной не разговариваешь.

— Просто хотела напомнить, что завтра последний день. Но если ты вылетишь, я не расстроюсь. – Она садится по-турецки на свою кровать, расправляя на коленях свободное платье в красную полоску, и принимается пальцами скручивать локоны.

— Не вылечу, не волнуйся, – отрезает Элина.

«После этого списка, кажется, даже если я захочу, не смогу».

Повисает угрюмая тишина. Словно невидимая плита опускается на голову Элины, сдавливает барабанные перепонки, проникает в самую глубину души и опустошает. Она складывает лист и прячет в чемодан под кроватью. Глубоко выдыхает. Смотрит на Регину.

— Ладно. Я погорячилась. – Тут же отворачивается и поджимает губы. – Наговорила много лишнего. Прости.

Элина замолкает. Неловкое «прости» звучит так глупо и неуместно. Тишина после него звучит еще злее. И когда Регина наконец нарушает ее, становится невыносимо легко:

— И ты прости меня. Я не должна была требовать откровенности, учитывая, что о себе я ничего не рассказывала. – Регина подползает к краю кровати и протягивает Элине руку. – Мир?

— Мир. – С легкой улыбкой она пожимает ее ладонь.

— Так ты любишь Цепеша или нет? – Возвращение знакомой Регины знаменуется очередным потоком вопросов. – Потому что я уже сказала девочкам, что да.

— Что ты сделала?!

— Шучу, шучу! – Регина хохочет.

— Слава богу, потому что увы, но я не влюблена в него. – Элина хмурится. – И не спрашивай почему, иначе опять поругаемся.

Регина ложится на живот и болтает в воздухе босыми ногами: