Арабелла - Джорджетт Хейер Страница 46

«Мы были на утренней воскресной службе в королевской часовне Сент-Джеймского собора, – писала Арабелла на очень тонкой бумаге мелким, но четким почерком, заходя одной строкой на другую. – Мы слушали прекрасную проповедь по Второму посланию апостола Павла коринфянам. Пожалуйста, передайте папе, что кто собрал много, не имел лишнего, и кто мало, не имел недостатка. Общество все еще не переехало в Лондон (не зря же Арабелла слушала речи своей крестной!), но на службе присутствовало много известных людей, включая герцога Кларенского, который подошел к нам после проповеди и вел себя так, будто мы ему ровня!»

Арабелла прервалась, пожевала кончик пера, размышляя о герцоге Кларенском. Папе все равно, как выглядит его королевское высочество, а вот мама, София и Маргарет очень захотят получить его подробное описание и узнать, что конкретно он сказал. Арабелла вновь склонилась над письмом.

«Не могу сказать, что кто-то может назвать его красавцем, – осторожно выразилась она, – но у него благородные черты лица. У него очень необычной формы голова, и он склонен к полноте. Герцог очень напоминает мне нашего дядю, и говорит он в той же манере, что и сэр Джон. У него громкий голос, и он часто смеется. Я удостоилась чести выслушать от него комплимент: он похвалил мою чрезвычайно очаровательную шляпку. Надеюсь, мама будет довольна, потому что это как раз та шляпка, что она украсила для меня розовыми перьями».

Больше о герцоге Кларенском писать было особо нечего, кроме того, что в церкви он говорил очень громко, но такую подробность в доме священника вряд ли восприняли бы благосклонно. Арабелла перечитала написанное и, решив, что мама и сестры могут остаться недовольны, дописала еще одну строчку:

«Леди Бридлингтон говорит, что он вовсе не такой толстый, как принц регент или герцог Йоркский».

На этой оптимистичной ноте она закончила абзац и начала следующий.

«Я уже понемногу привыкаю к Лондону и учусь ориентироваться в городе, но, конечно же, пока я еще не передвигаюсь по городу одна. Леди Бридлингтон посылает вместе со мной лакея, как и говорил Бертрам. Но я вижу на улицах много молодых дам, которые ходят без сопровождения, хотя, возможно, это дурной тон. Соблюдать тон очень важно, и я постоянно боюсь сделать что-нибудь не так. Например, не стоит гулять по Сент-Джеймс-стрит, так как там расположено большинство мужских клубов. Я, конечно же, совсем не хочу, чтобы обо мне подумали что-нибудь эдакое. Леди Бридлингтон дает прием, чтобы представить меня своим друзьям. Я дрожу от предвкушения, так как все ее друзья такие величественные и модные, хотя и относятся ко мне намного добрее, чем я могла предположить. Софи будет небезынтересно узнать, что лорд Флитвуд, которого я повстречала по дороге и о котором писала вам из Грантгема, приходил к нам с утра в гости, чтобы проведать меня. Это так мило и любезно с его стороны! Заезжал и мистер Бюмарис, но мы в этот момент катались в парке. Он оставил визитку. Леди Бридлингтон была в восторге, и ее восторг передался всем окружающим, но я считаю это глупым. Но, как оказалось, так живет свет, и это заставляет меня вспоминать все то, что говорил папа на тему легкомыслия и пустоты светской жизни».

Арабелла посчитала, что ей вполне удалось избавиться от необходимости писать о мистере Бюмарисе, и, смочив перо, продолжила: