С любовью, Кит - Виктория Побединская Страница 46

— Адель, Адель, – тихо тормошу ее я. – Он пришел в себя.

Мы вместе подскакиваем к его кровати. Он щурится даже от тусклого света:

— Мам?

— С возвращением, милый, – шепчет Адель, не сдерживая слез и приглаживая его волосы там, где их не обмотали бинтами.

Кит перевод взгляд с нее на меня, а потом хрипло произносит:

— А кто это?

21. Отпуская мечты

У Кита частичная потеря памяти. И даже спустя пару дней не становится лучше.

По крайней мере, так говорит его врач, потому что Кит помнит все – родителей, брата, свой переезд в Ниццу, путешествие по Италии, но последние полгода из его головы начисто стерты. Я стерта. Меня там больше нет. Вернее, есть, но моя иная, детская версия. Он тут же вспомнил наше общее лето. Но, увы, не то, где мы были вместе. Для него я не более чем подруга детства из летнего домика на берегу моря.

— Наверное, мы были хорошими друзьями, – говорит он, двигаясь в сторону, чтобы освободить для меня место. Ему принесли поесть, и я ставлю поднос на тумбочку.

— Да, в последнее время мы неплохо ладили, – вру я, иначе как еще объяснить тот факт, что я снова и снова прихожу в его палату. – Можно сказать, даже были очень близки.

— Посиди со мной, – просит он, и я укладываюсь рядом, невольно его обнимая. – С какой стати я приехал домой? Представь себе, я не помню. Мама уговаривает остаться, но это не мой город, – тихо произносит Кит. – Я здесь задыхаюсь, Вик.

И в этот момент буквально разбивает мое сердце. Потому что как бы мы ни пытались себя обмануть – наше настоящее рвется наружу.

— Ты знала, что я мечтал объехать весь мир? Я говорил раньше?

— Кажется, говорил.

— Хочу нарисовать закат на Мачу-Пикчу, проехать автостопом по Каппадокии, да и Европу я не всю посмотрел.

— Думаю, это отличная мечта, – шепчу я, наконец понимая, что именно я должна сделать тот самый выбор. Что сама судьба помогает нам разорвать эту болезненную связь до того, пока она перерастет в такое же сумасшествие, какое пережили его родители. Но это не значит, что мне не больно. Не значит, что все внутри не воет волком. – Ты вернешься в Европу и исполнишь ее. А потом следующую. И еще. И еще. Я даже не сомневаюсь, Кит.

— А ты?

— А мое место здесь.

На секунду в его глазах как будто мелькает тень понимания, узнавания, даже боли, но тут же исчезает.

— Но ты пиши мне, ладно?

— По одному письму из каждого нового места, – обещает он.

— Заметано, – тихо отвечаю я. В носу щиплет, в глаза словно насыпали соль, но я держусь. – Мы же друзья.

А друзья друг о друге не плачут.

Так что мы болтаем о всякой ерунде. О чем-то несущественном. Медсестра ругается, что время посещений давно вышло, но Кит убеждает ее, что я ни при чем, и послушно выпивает таблетки. Он, как обычно, ослепительно улыбается, и я понимаю, что еще чуть-чуть и не выдержу. Сорвусь и просто выдам ему все, наконец сказав три главных слова.

— Дайте нам две минуты, и я уйду, – прошу я.

Уже завтра его выпишут и он улетит вместе с родителями из Москвы, а я, возможно, больше его не увижу.

— Хорошо, только недолго, – грозит она и уходит.

Я поднимаю взгляд:

— Ну что ж, мне пора.

— До новых встреч, Виктория, – мягко улыбается он, совсем не так, как только что улыбался ей. В его взгляде нежность и какая-то невероятная глубина, хотя, может, мне просто так кажется. И я обнимаю его, прижимаясь так крепко, как будто в последний раз. Вдыхая его запах. Чувствуя его губы на моем виске. И возможно, мне снова кажется, но он выдыхает так же тяжело, словно ему тоже больно. Словно он тоже не хочет прощаться. Но, увы, это только мои больные фантазии.