Еще одна глупая история любви - Кэтлин Дойл Страница 46

— С Хавьером Руисом?

— Ага, – подтверждаю я.

— Да ты шутишь, черт побери! Этот парень вроде тянет на двести миллионов долларов?

— Ага, – опять киваю я.

— Так, погоди. А где Мэриан вообще могла познакомиться с профессиональным бейсболистом?

— Их представил друг другу Марк. Он агент Хавьера.

— Боже праведный. Но она же не живет в Чикаго.

— У них любовь на расстоянии.

— Откуда ты все это знаешь?

— Я здесь с ней. Она меня пригласила, потому что знает, что я – болельщик «Кабсов» и очень люблю эту команду.

— Ты здесь с Мэриан Харт?

— Да. С Мэриан, с этим прекрасным, щедрым, внимательным к другим, заботливым и добрым человеком, ведь она подумала обо мне! Это совершенно невероятные впечатления, когда находишься здесь вместе с командой. Ты знаешь, что гостям, которые приехали вместе с командой, предоставляется отдельное помещение с бесплатной едой и напитками? Перед игрой я съел великолепные ребрышки и выпил «Манхэттен».

— Тебе повезло. И Мэриан повезло. Я бы лично положила этого парня на лопатки и вымотала бы его сексом так, чтобы он уже не мог встать.

Я стараюсь не подавиться при мысли о подобном.

— Мне казалось, что ты болеешь за «Доджерсов», – говорю я.

— Меня можно купить.

Мы добираемся до магазина атрибутики «Доджерсов», которой здесь все завалено от пола до потолка.

— Все, что хочешь, Маркс, – предлагаю я. – Плачу я.

Она не торопится, осматривая разные товары, медленно проверяет бирки и объявляет каждый раз что-то типа: «Нет, не подходит, недостаточно дорого».

Я робко стою в измазанном горчицей свитере «Кабсов», кто-то смотрит на меня враждебно, кто-то – с непониманием, а некоторым весело.

Наконец Молли подходит ко мне с выбранными товарами: худи («К вечеру может похолодать – здесь же пустыня!»), свитером («Мне идет этот цвет»), бейсболкой («На улице слишком яркий свет»), четырьмя брелоками для ключей («Для моих кузенов в Айове») и двумя футболками, одной большой мужской и одной маленькой женской.

— Одна тебе и одна мне.

— Молли, я не ношу футболки «Доджерсов».

— А теперь наденешь. Это твое наказание за то, что облил меня пивом.

— Это получилось случайно.

— Дело не в намерении, а в нанесенном ущербе.

— Я буквально сижу с членами семей игроков. Как гость звездного аутфилдера.

— Ну, так объясни им, что ты просто демонстрируешь галантность.

Я вздыхаю. Наверное, я смогу надеть футболку задом наперед и вывернув ее наизнанку.

Я отношу выбранные ею товары на кассу, даю свою кредитную карту. Получается четыреста семьдесят три доллара двенадцать центов.

— Как ты вообще? – спрашиваю я, вручая ей распухший пакет.

— Я? Отлично, все прекрасно. Знаешь, веду типичную для писательницы жизнь. Просто печатаю, печатаю и печатаю. А ты?

— Великолепно. Спасибо большое, что спросила.

— Это сарказм?

— Нет, я полон энтузиазма. Тебе не понять.

Я стараюсь говорить непринужденно, но чувствую себя неловко. Что можно сказать человеку, который четко и прямо заявил, что не хочет с тобой разговаривать? Она забыла?

— Ну, м-м, наверное, нам нужно сходить переодеться, – говорю я. – Был рад тебя видеть.

Она хмурится.

— Ты не собираешься пригласить меня вниз, чтобы встретиться с Мэриан?

Я тоже хмурюсь в ответ.

— Но тебе… не нравится Мэриан.

— Мне нравишься ты, – отвечает она, и сердце замирает у меня в груди.