Порочный. Скандальный роман - Айрин Лакс Страница 47

— Потратила и потратила! Я тебе не для отчетов деньги скинул, а чтобы оделась красиво, поела нормально там, все такое! — злится.

— А я и не поела, не оделась. Я за студию заплатила! — кричу. — У меня задолженность висела, я с долгами раскидалась и вперед аренду заплатила, и часы дополнительные на уроки смогла взять. И просто знакомый меня подвез, ты… Мамонт древний! В моем деле люди общаются! Контактируют тесно! А еще помогают друг другу и делятся… И вообще… Ты трахаться пришел! Че треплешься? Еби и… вали! — рычу, смахнув злые слезы.

Рахман тяжело и часто дышит, сжав кулаки. Его аж трясет, колбасит дико. На шее вены вздулись и на лбу пульсируют страшно тум-тум-тум.

— Ты со мной так не говори, — хрипит. — Я к тебе с…

— С претензиями!

Глава 24

Аврора

— Ты что кричишь на меня, женщина?! — изумляется.

— Ты во мне старуху, что ли, увидел?!

— Какую старуху! О чем ты!

— Женщиной обзываешь!

— Дурная, это не обзывательство. Это… Наоборот! — сверкает темными глазищами, вот-вот живьем спалит. — Я тебя, глупая, женщиной своей назвал. Это почетно!

— Вот как?! Почетно? Не видно, что ты ко мне с почетом и уважением. Только грязи наговорил, с претензиями ввалился.

Рахман взбешенно делает шаг влево-шаг вправо. Коридор вдруг становится крошечным с этим взбешенным зверем, запертым в клетку.

— Может быть, и с претензиями! — соглашается. — Право имею. Бесит, что мою женщину прыщ какой-то смазливый подвозит! Такси возьми… Женское! Есть такие!

— Чего?!

— Я же сказал. Со мной будешь. Значит…

— Значит, нужно распрощаться со всей моей жизнью и стать для тебя только мокрой куночкой?! И все?! У меня вообще-то есть дело всей моей жизни, и я…

— Да что я с тобой разговариваю! Сюда иди, ненормальная. Орешь…

Схватив меня в охапку, под задницей, Рахман сажает на комод, стискивает лицо ладонями и алчно целует, будто наказывает. Мой рот в шоке от его зубов, языка, наглых движений и горячих укусов…

— Ай-яй-яй… — всхлипываю, пытаясь оттолкнуть.

Еще крепче в себя вжимает.

— Вот именно, ай-яй-яй, какая ты… горячая, вкусная, сочная девочка. Только моей чтоб была. Никаких подвез-покатал. Села-дала. В курсе? Не говори, будто не так! Ты не знаешь, что у них в башке, а я…

— Ты как будто знаешь?

— Сам такой же. Знаю… Знаю! Не перебивай.

— Не все озабоченные. Не все…

— Для меня — все.

— И сам.

— И я такой же! — серьезно в глаза мои смотрит.

Снова целует.

Глубоко, напористо, с чувством.

Теперь уже гладит меня по затылку, глубоко в мой рот толкается, все-таки наказывая.

Второй ладонью шарит по телу, сжимает грудь, попку, талию, снова попка.

— Вах, какая… Моя девочка… Сочная?

Опять лезет мне под штаны, в трусики.

— Дашь? Уже можно? Как ощущения?

— Я не знаю! Не знаю, не проверяла, блин!

— Точно?

Ой, дурак…

— Я сам проверю.

Взвалив меня на плечо, тащит в спальню, быстро опустив, стягивает штаны с трусами и разводит ноги в стороны.

— После поцелуя блестишь, — хмыкает. — Нравится, значит…

Довольно на меня смотрит.

— Эй,а ты так и будешь? В верхней одежде? В ботинках?!

— А?

— Ты в верхней одежде, — напоминаю.

— Считай, что их уже нет.

Рахман быстро бросает одежду на пол, раскидывает ботинки.

— А цветы — кому?

— Тебе, злюка вертлявая. Тебе. Все тебе… — нетерпеливо накрывает своим большим телом, целуя. — Я в тебя войду… Снова своей сделаю.

— Снова?