В Рождество звезды светят ярче - Софи Жомен Страница 47

Больше Агате не нужно ломать голову. Она закрывает глаза и мысленно произносит со всей возможной четкостью:

«Желаю, чтобы Валерия, мать Хлои, встретила с нами Рождество».

Она протягивает руку к голове месье Скруджа, чешет его между ушами. Кот дергает хвостом.

Агата воспринимает это как подтверждение того, что ее желание не может сбыться.

— Сто девятнадцать… Сто двадцать!

Рождественский Дед опять улыбается.

— Пусть ваше желание сбудется!

— Надеюсь, ты заказал на сервисе два комплекта ключей?

Алекс, сидящий на пассажирском сиденье, смотрит на свою сестру. А вот и нет! Что он за болван!

— Это не пришло тебе в голову? – возмущается сестра.

— Знаю, знаю. Я заправляю предприятиями, у меня сотни сотрудников, портфели акций, но я не думаю о том, что кажется естественным простому смертному.

— Если бы только это! – насмешливо говорит она. – Быть асом на своей работе и не знать, как самому позвонить своему дантисту, – это противоречие всегда меня поражало! Нечего гримасничать, я знаю, что права.

Действительно, сестра права. В Париже у него есть помощница, делающая все это за него, но здесь ему неудобно просить о таких вещах Жанин.

— И кто учит тебя уму-разуму? – наседает на него Стефани. – Семейная художница, богемная натура, витающая в облаках, оторванная от забот реальной жизни…

— Перестань, Стеф, ты прекрасно знаешь, что из нас двоих ты всегда была наиболее организованной. На тебе Клементина и Луи, хотя бы из-за этого ты самая ответственная представительница богемы, каких я знаю.

Стефани отвечает на лесть слабой улыбкой.

— Очень мило с твоей стороны, Алекс. Слышала бы тебя наша мамаша…

Он не знает, что ей ответить. Они еще не обсуждали недавний спор на повышенных тонах. В этом нет смысла, их мать всегда предъявляет одни и те же претензии, и Стефани привыкла не реагировать на них. Пока был жив отец, его кроткий нрав и плохо скрываемое предпочтение, которое он отдавал дочери, подслащивали пилюлю и служили противовесом сухости его жены. Теперь, когда его не стало, Стефани осталась без подстраховки, и Алекс говорит себе, что ему уже пора вмешаться в усугубляющуюся кризисную ситуацию. Как будто она у него одна!

— Зато, – говорит он с натужным весельем, – у меня шикарная подвозка и собственный водитель.

Смех Стефани вполне искренен.

— Тебя не устраивает мой «твинго»?

— Очень нравится, но скажи, как давно он у тебя? Лет восемь?

— Одиннадцать…

Автомобильчик у Стефани под стать владелице: она обклеила кузов бабочками, пряча пятна ржавчины, салон завален коробочками с красками, какими-то разноцветными тряпками, мольбертами, швейными наборами.

— Если помнишь, Стеф, я уже предлагал тебе помощь в покупке новой машины. Есть еще отцовская машина, простаивающая в гараже с тех пор, как… Ты же знаешь, мать не будет на ней ездить, она терпеть не может водить. Почему бы тебе не воспользоваться этим и не избавиться от твоей мусорки на колесах?

— Потому что мне дорога моя мусорка! Я купила ее на свои и не хочу никому быть должна, меньше всего матери.

Все это говорится тихо, спокойно, без малейшего раздражения.

— Хоть ты и стерва, я тебя люблю, – откликается Алекс, не показывая своего умиления.

— Я тебя тоже, хоть ты и растяпа. У меня, по крайней мере, все ключи на месте.

Алекс ерошит себе волосы.