Малыши по ошибке. Жена в придачу - Лена Лорен,Алиса Вебер Страница 47

Так что я никогда не наврежу какой-то бы то ни было женщине в принципе, а уж своей избраннице и матери своих детей я точно не причиню вреда и боли. Если ей нужно будет время, чтобы смириться после предательства мужа и принять тот факт, что я отец ее детей, это время она получит.

Меня вернул в реальность голос Надин, она всё еще протягивала мне малыша, а я настолько утонул в своих мыслях, что пришлось буквально вытягивать себя на поверхность.

Дыхание сперло, грудь сдавило, а в горле застрял плотный ком.

Я нервно сглотнул, протягивая руки навстречу своему сыну. Как же было страшно брать его, он казался крохотным и очень хрупким. Как бы не сломать. Он весь поместился у меня на груди, и я держал его какое-то время на весу, а потом прижал ближе, завороженно глядя в его глаза.

Надин почему-то охнула, а Майя замерла, я почувствовал ее напряжение и оторопь, и она вдруг тоже ахнула и прикрыла рот ладонью. Надин и Майя, они обе как загипнотизированные глядели мне в глаза. Этот момент длился вечность, пока из меня не вырвался вопрос:

— А у кого из вашей родни такая примечательная особенность глаз?

Глава 21

Майя

Вопрос Платона поставил меня в тупик. И вся эта ситуация – она тоже поставила меня в тупик. Было в ней что-то странное и неоднозначное. И дело вовсе не в розовом мамином халате, который, кстати, ничуть не умалял мужественности Северова.

Дело было в моих ощущениях. Раньше, когда Виталик брал кого-то из детей на руки, делал он это будто с неохотой. Как одолжение какое-то. Я обижалась и долго дулась, стараясь объяснить это тем, что мужчины воспринимают малышей иначе, чем мы, женщины.

Мы носим детей в себе девять месяцев, рожаем их в муках, они – часть нас. Мы по умолчанию принимаем их как частичку себя. Для мужчин всё иначе…

Я надеялась, что отчуждение Виталика временное. Вот вырастут детки, думала я, и будет у них прекрасный папа, который будет заниматься с ними истинно мужскими делами. И тогда уже я стану лишней и подумаю о том, чтобы родить себе девочку. Подружку.

Но вот сейчас совершенно чужой мужчина, посторонний человек, держит на руках Митю, и на лице его столько эмоций. Целый спектр. Такой богатый, что я даже могу его считывать.

И благоговение, и робость, и удивление, и радость, и трепет.

Ощущение, словно Платон встретил давно потерянного близкого друга.

Сердце захолонуло, а в уголках глаз собралась влага. Моя реакция была мне непонятна. Наверняка боль от измены и предательства мужа, никак не пережитая мною, выскакивала наружу в самый неподходящий момент.

Я расчувствовалась. Растерялась. Онемела от непонимания ситуации.

И глаза еще эти разноцветные. Они меня вгоняли в полный ступор.

И правда, откуда у моих детей настолько похожие на глаза Платона глаза? Когда он взял Митю на руки, сходство стало более чем очевидным, заставляя меня задумываться о том, что никак не могло быть правдой.

А вдруг…

А вдруг – каким-то странным и непостижимым образом – Платон Северов имеет отношение к моим детям. Если бы я забеременела обычным путем, таких мыслей в голове никогда бы не возникло.

Но имело место ЭКО. Когда в меня подселяли яйцеклетки, оплодотворенные мужским биоматериалом. Так кто даст гарантию, что материал Виталика? Если бы муж не предал меня, я бы и не задумалась ни о чем подобном.