Чтоб ты подавился! - Виктория Браунли Страница 47

Кто-то аккуратно взял меня за запястье и подвинул мою руку к пустой миске, а потом пододвинул мне крафт-пакет с влажными салфетками внутри.

— Merci, – пробормотал я, хотя не знал, можно ли разговаривать. Очистив руки, я пошарил пальцами вокруг тарелки и наконец нашел то, что искал. Бокал идеально охлажденного шабли. Я сделал большой глоток, но тут же вспомнил, что мы на собеседовании и мне не стоит терять контроль.

В воздухе царило странное молчание. Кто-то пнул меня под столом, но я понятия не имел, кто именно и нарочно ли он это сделал.

Затем я перешел к спагеттини. Я наматывал пасту на пальцы, наивно полагая, что они могут заменить вилку, и в итоге чуть не подавился горой прихваченной рукой пасты.

Я почувствовал, как несколько макаронин шлепнулись мне на майку и на колени – это катастрофа; я чувствовал себя так, будто участвовал в битве едой, только на сей раз я боролся с макаронами не на жизнь, а на смерть.

Единственное утешение, что паста была не с томатами, иначе моим майке, брюкам и чувству собственного достоинства настал бы конец.

Голос Макса зазвучал снова:

— Поднимите руку, кто ощутил лимоны.

Я.

— Поднимите руку, кто ощутил лимоны из Ментона.

Они самые. На вкус как солнечный свет. Какие легкие вопросы.

— Поднимите руку, кто почувствовал чили.

Нет.

— Поднимите руку, кто почувствовал консервированный чеснок.

Вот на сей счет я не был уверен. Чеснок оказался сладким, словно молодой, но я не знал, консервированный ли он. Вопрос оказался с подвохом.

Я так и не узнал, правильно ли ответил, поскольку тарелки тут же унесли и Макс провозгласил окончание основной части.

Нам снова дали разрешение поболтать.

Я пытался уловить голос Хлои. Она вообще вернулась к столу? Хотелось бы мне хоть мельком взглянуть на ее место, но я боялся вызвать гнев Макса и попасть в его черный список, так что я просто сидел и ждал, когда уже это все наконец закончится.

Слава богу, с десертом оказалось попроще – нам подали пирог с карамелизированными каштанами и шапочками взбитых сливок. Макс снова задавал вопросы. Я, словно школьник, держал руку наготове и поднимал, если требуется. А еще я ждал, когда наконец пройдут эти выходные.

— Ланч окончен. Вы можете снять повязки, – произнес Макс.

Я содрал повязку и оценил нанесенный майке ущерб. Слава богу, все было не так страшно, но все равно я покраснел от смущения.

А потом огляделся и понял, что я еще не так сильно обляпался. Было приятно видеть, что Бальтазар и Кристофер извозюкались с ног до головы.

Белль понеслась шутить насчет парней и их внешнего вида, хотя и сама была не лучше. А вот Джульетта изящно вынула заткнутую за кант глубокого выреза блузки салфетку так, будто была завсегдатаем слепых дегустаций. И как я сам до этого не додумался?

Хорошо, что Хлои вернулась за стол. Ее одежда была идеально чистой. Она была воплощением элегантности, сидела тихая и спокойная и щурилась от яркого света, как попавший в лучи фар олень. Я заметил, что она часто и неглубоко дышит. У нее что, паническая атака?

Когда официант обносил стол чашками эспрессо, Хлои попросила чай с жасмином. Тот злобно на нее покосился, но пообещал принести. Я едва не рассмеялся – мне понравилось, что Хлои настояла на своем, несмотря ни на что.

Мы пили кофе, и разговор зашел о наших любимых парижских ресторанах. Подобная информация многое говорит о человеке. Обычно я отвечал на такие вопросы, исходя из особенностей собеседника. Некоторые люди любят простые и недорогие заведения, другие предпочитают высокую кухню. Если расхвалить студенту колледжа заведение с высоким прайсом, это может плохо закончиться, и, если предложить состоятельной даме какой-нибудь бар, так любимый Люси, – тоже.